Мартин поцеловал жену.
— Делай всё, что твоей душе угодно, любовь моя, — проговорил он и ушёл одеваться.
Собравшись, Алекса и Мартин выехали на ферму. Зима в Салерно была особенной — не такой суровой, как северные морозы, заставляющие природу замирать в ледяном сне. Здесь декабрь приносил прохладную свежесть, воздух становился хрустальным, а солнце, хоть и не грело так ласково, как летом, всё же дарило нежные, золотистые лучи. Виноградники, голые скелеты лоз, угрюмо стояли под низким небом, но именно сейчас, в это время покоя, вся забота шла о будущем урожае. Рабочие, кутаясь в тёплые куртки, склонялись над землёй, обрезая побеги, готовя лозы к зиме, укрывая их землёй или специальными материалами, чтобы защитить от случайных заморозков. Земля, влажная и тёмная, пахла прохладой и обещанием жизни.
— Алекса, проверь всё в ресторане, а я пойду встречать Винченцо, — бросил Мартин, выходя из машины.
Алекса зашла в роскошный зал. В центре, словно будущая подиумная дорожка, тянулась длинная, украшенная цветами скатерть, намекая на торжественность момента. Она прошла на кухню, где уже кипела работа: повара ловко колдовали над закусками, каждый ингредиент был на своём месте. Проверив готовность, Алекса подошла к сомелье, чтобы обсудить винное сопровождение. И тут, словно из ниоткуда, на пороге появилась та самая блондинка. София Россети. Примерно такой её и представляла Алекса: высокие скулы, холодные голубые глаза, идеальная укладка, и эта аура самодовольства, которая ощущалась даже на расстоянии. София сняла свои дизайнерские очки, окинула зал оценивающим взглядом, словно осматривая содержимое чужого гардероба.
— Да, уж, — протянула она с лёгкой скукой, в её голосе прозвучала неприкрытое пренебрежение. — Ну и село.
— Добрый день, я Алекса Торнер, и я буду вашим менеджером на данном мероприятии, — сказала Алекса, натягивая на губы самую что ни на есть профессиональную улыбку, ту, что сверкает, но не греет.
— О, Мартин! Вижу, ты подключил самых надёжных людей, — добавил Франческо, прищурившись, словно оценивая каждую молекулу воздуха на предмет подлинности.
— Предлагаю вам продегустировать закуски и напитки для полного утверждения к завтрашнему мероприятию, — добавила Алекса, её голос звучал ровно, как выверенная линия на кутюрном платье.
Делегация из Винченцо и Россети направилась вслед за Мартином, словно стая дорогих, но немного диких птиц. Алекса, держась на почтительном расстоянии, наблюдала за ними, стараясь не выдать ни малейшего намёка на кипящие в ней эмоции. София, словно чувствуя взгляд, резко обернулась.
— Извините, как вас зовут? — спросила София, делая вид, что совершенно её не знает, хотя в голубых глазах читался знакомый холодок.
— София Россети. Фэшн-блогер, модель, — представилась она с той самой надменностью, от которой у Алексы начинали зудеть кончики пальцев.
— Очень приятно, — ответила Алекса, её улыбка стала чуть шире, почти хищной. — Прошу не отставать от делегации.
Она изящно кивнула в сторону входа в зал дегустации, и в этом жесте было больше вызова, чем приглашения. Алекса знала, что София — это не просто блондинка, а специально обученная хищница, и ей предстояло её усмирить.
Франческо, словно хищник, выверяющий свою добычу, подошёл к Мартину, когда тот отошёл на пару шагов от остальной группы. Его взгляд, обычно полный скрытой иронии, сейчас стал куда более серьёзным.
— Мартин, друг мой, — начал он, понизив голос до едва слышного шёпота, — я должен быть откровенным. Это мероприятие… оно не просто для галочки. Нам нужно произвести впечатление, и не только на Россети. На встрече будут присутствовать мои люди. Настоящие акулы итальянского модного бизнеса. Они смотрят, оценивают. И если мы им покажем, что способны провести такое событие безупречно, это откроет нам двери, о которых ты мог только мечтать. Не подведи, Мартин. Не подведи меня.
Мартин кивнул, чувствуя, как напряжение в плечах нарастает. Он никогда не позволял себе расслабляться, но сейчас ставки были действительно высоки.
Тем временем в зале дегустации София Россети, казалось, находила всё новые и новые поводы для недовольства, чем невольно превращала Алексу в личного прислугу.
— А вот эта брускетта… — София отодвинула тарелку с лёгким отвращением. — Вяленые томаты? С чесноком? Уверена, что они недостаточно вялые. И прошутто… оно слишком прозрачное. Это не солидно.
Алекса, сохраняя ледяное спокойствие, подошла к столу.
— Прошутто нарезано так, чтобы подчеркнуть его нежность и тонкость. А вяленые томаты придают лёгкую сладость, которая отлично контрастирует с солёностью сыра, — терпеливо объяснила она, чувствуя, как внутри всё сжимается от раздражения.