Юноша сполз с кровати, неуклюже балансируя на одной ноге, поочерёдно натянул ботинки, зашнуровал их криво и небрежно, отчего нога свободно болталась в образовавшемся пространстве. Мысленно проклял свою неумелость и все те дни, когда позволял слугам одевать себя.
Выбежал из номера. Ринулся вниз по лестнице, неотрывно смотря в пол, наблюдал за тем, как болтаются свисающие шнурки, постукивают о плиты твёрдые их наконечники. Ворвался в обеденную, отмечая, как преобразилась она в свете дня. Теперь яркая, блистающая декоративными колоннами, она проступала чудным шахматным рисунком.
– Доброе утро. – Внезапно возникший официант застал врасплох. – Элиас Ревиаль, верно?! Пройдёмте...
Расположили за столиком в самом центре помещения, подали блюда. Простые, но щедрые в своём количестве.
Забота Регона была пустяшной. Он всегда старался сделать как лучше, а выходило... Выходило как обычно. Но Элиас с постоянством принимал его старания, пусть и не мог оценить их в полной мере, с радостью и довольством, что кто-то в этом "порочном", бездушном мире криво-косо, а всё-таки стремится воплотить свои волнения о нём в реальность.
Все три блюда остались нетронутыми, кроме корзинки с хлебом. Ревиаль мучительно долго жевал его, чувствуя на себе взгляды гостей, прежде чем осознал, что чьё-то присутствие – очередная обманка его разума. Только за дверью то и дело мелькали силуэты горничных, да и те не замечали его.
Но одиночество продлилось недолго. В залу стремительно ворвался Тайфер-младший, бледный и взъерошенный, будто сам не свой. Он окинул помещение невидящим взглядом, сбивчивым шагом подошёл к столику Элиаса, и, кажется, совершенно не замечая его присутствия, расположился напротив. Сухие губы были плотно стиснуты в тщетном усилии превозмочь себя; белая кожа отдавала мертвенной синевой, в некогда стеклянных глазах застыло замешательство.
– Вы позволите, – голос сохранил прежний оттенок, остался неизменно приятным, – я побуду здесь...
Отказать не посмел бы. Коротко кивнул.
– Я так и не успел представиться. Фабиан Тайфер, – он протянул ему руку, и был этот жест полон странной, доселе незнакомой отрешенности.
– Элиас Ревиаль, – пожал ледяную от пота ладонь, настолько крепко, что собственные руки взмокли.
– Вы здесь проездом?
– Да... Был на ужине госпожи Ла'Круэль...
– Неужто?! Странно, что я не заметил Вас, – лицо Фабиана секундно просветлело, померкло также быстро. – Думаю, Вы согласитесь, что было весьма-весьма тоскливо.
Элиас пожал плечами: не с чем было сравнить.
– Не вижу в подобных вечерах ни капли прелести. – Продолжил Тайфер. – Покер, застолье и разговоры – более ничего. Последнее особенно утомляет. Эти светские беседы, ей-Богу, как каторга. Однообразны и рутинны. Дома, сады, новые лица... А что ещё вообщем-то обсуждать?! – Звучало саркастически. – Пустые разговоры, такие же и собеседники. — Он ненадолго прервался, наклонился вперед, вкрадчиво произнёс. — Простите за странный вопрос, понимаю, это не моё дело, но кем Вам приходится господин Триаль?
– Регон – мой рачитель.
Фабиан опешил.
– Слуга?
– Это довольно поверхностное и грубое суждение, – однако правдивое.
– А как прикажете толковать?! Не иначе! – Тайфер выглядел озадаченным. – Я не могу ошибаться... Мне говорили, что он знатного происхождения. Бесспорно родовит. Мол, есть у него усадьба где-то здесь, в Даспире, но он, вот уже как пятнадцать лет, в ней не появлялся.
– Не сведаю, – отсек, не желая развивать более эту тему.
Сам Регон не любил говорить о своём прошлом. Ранние годы отдал службе, единственной возлюбленной был жестокосердно отвергнут, в свободное время тяготился учебой и даже намеревался из франтов "уйти" в педанты. На двадцатом году жизни был замечен властями и призван исполнить незавидный долг перед тщетно любимой родиной. Оказался брошенным на амбразуру в старенькой усадьбе на краю столицы в окружении вшивых нянек и с двухлетним Элиасом на руках. И привитыми обещаниями на устах.
Не взывал к Богу.
Не веровал.
Не уповал на судьбу.
Вот и всё. Большего о себе Регон не говорил.
– Ладно уж, – Фабиан, кажется, чувствовал, что разговор не клеится, – что мы всё о нём, да о нём. Давайте, о Вас!.. Вы, должно быть, сейчас учитесь?
– Уже отучился.
– И где же?
– Вестмундская Академия на юге Лиронии.
– Лирония! – Фабиан вздохнул, и было в этом что-то мечтательное. – Какая прелесть, однако... Иной мир, можно сказать... Странно представить, что где-то там, за чертой нашего несчастного Кайрисполя, жизнь бьёт ключом, а человечество неуклонно идёт вперёд. Здесь же время остановилось. И сколько ни сменяется власть, мы неизменно остаёмся при тех же дрянных порядках, в том же хаосе и той же разрухе. Правильно говорят, Кайрисполь – болото; окажешься здесь, и тебя неизбежно затянет по самую голову.