- Что же получается... - С недоверием начал Д'артагнан. - Человек, живущий активно и ярко, не может быть счастлив?!
- А разве счастливый человек станет распыляться на мелочи?!
- Одно другое не отрицает. Хотя... Вы заставили меня усомниться... Что Вы подразумеваете под "мелочами"?
- Всё вещественное - всё мелочи.
- Экие странные у Вас рассуждения, господин Крофорд. - Не сдержал насмешку Август. - И чем же по-Вашему надо жить? Что имеет значимость?
- Чувства, - коротко отозвался Льюис, ударил шпорами коня и полетел во весь дух так, что снег поднялся столбом за его спиной.
Август фыркнул ему вслед. Белые хлопья медленно опадали на землю, вновь обнажая серость кругом.
- Теперь я Вас понимаю, - проговорил Август с легкой улыбкой. - Всё это время никак не мог ответить на вопрос, чем же Вы живете, а вот теперь картина прояснилась. Вы поэтому так легко отказались от наследства; поэтому так вольно обходитесь со мной; поэтому так легко и бездумно поступаете... И поэтому несчастливы. Вы живете тем, чем просто невозможно обладать, тем, чего просто нельзя достигнуть. Не мне судить, дар ли это Ваш или наказание, но порой мне начинает казаться, что Вы обманываетесь, и Вы, на самом деле, в разы счастливее меня и всех собравшихся сегодня вместе взятых. Вам как будто доступно то, о чем мы даже не помышляем. Быть может, имя этого чего-то свобода? А впрочем, она не существует...
XXVIII. Я сделал всё, что было в моих силах
Элиас понял шутку, но почему-то не рассмеялся. Он с минуту сидел в ожидании, когда же запоздалый хохот настигнет его, однако ком обиды, засевший в горле, не сдвинулся с места, неизменно давил на чувство справедливости и стыда.
Осознав, что никто не приедет по его душу и таким образом юный император и его невежественный спутник избавили себя от третьего лишнего, Элиас аккуратно спрыгнул на землю, по памяти стал искать выход из глуши, ведя лошадь следом за собой. На своих двоих он чувствовал себя куда спокойнее. К тому же время, проведённое в седле, явственно давало о себе знать, звуча ноющей болью в ногах. Лошадь, смирная и покорная "старушка", тихо ступала следом, понуро повесив свою тяжёлую светлую голову с неимоверно тоскливыми, тупо глядящими куда-то поверх, кажись, всего мира глазами. Элиас то и дело бросал на неё косой взгляд, под которым она оставалась такою же безразличною и удрученную своими животными думами и ничуть не желавшую выходить из них на свет божий.
Элиас почему-то с тоской вспоминал жизнь до исчезновения душ, которая теперь казалась чудовищно далёкой, отдающей сюрреализмом и мистикой. Тогда всё было до тошноты просто и складно, а дни текли неизменно, в точности повторяя один другой. Элиас мог не думать ни о чём, лёжа в мягкой постели, бродить в безвременье пустых коридоров, часами утопать в воспоминаниях душ, полных событий и свершений. Мучился ли он? Страдал ли? Тяготился ли своим одиночеством?
Теперь казалось, что нет.
В новом "мире" он был не на своём месте, как будто часовой механизм жизни, протекающей в Даспире, прекрасно работал и без него. Здесь всё, что ржавело, немедля сменялось на новое, в разы превосходящее прежнее, а старые шестерёнки пропадали, точно их и не было. Элиас лежал где-то в дальнем углу комнаты, позабытый Мастером и, кажется, непригодный для столь детализированных конструкций, где одна крохотная шестерёнка заключала в себя ещё сотню себе подобных механизмов. В Даспире надобно было быть "обтекаемым", с лёгкостью трансформироваться, меняясь в угоду чужим интересам. Элиас же сопротивлялся тому каждой клеточкой своего тела, навлекая на себя ещё больший гнев окружающих.
Он вышел на окраину леса, бросил короткий взгляд в сторону сверкающего на солнце поля, где отдыхала молодёжь. Он не хотел возвращаться в круг незнакомых лиц - там каждый сторонился его, в очередной раз напоминая, что ему здесь не место. А потому Ревиаль, недолго думая, двинулся в сторону конюшен, расположенных в отдалении, за холмом. Там он оставил изрядно утомившуюся лошадь и уж было хотел идти, куда глаза глядят, но где-то совсем рядом зазвучал знакомый голос. Элиас прислушался, стараясь понять, откуда же он льётся, застыл, не издавая ни единого лишнего звука.
-... Мне рано или поздно придётся уехать с ним. И что тогда Вы будете делать? - не без труда Элиас узнал голос Ленор Д'артагнан, которая стояла в паре секций от него. Её собеседник, о присутствии коего Ревиаль лишь догадывался, хранил молчание. - Мы вряд ли сумеем встретиться после. Господин Тайфер не дурак. Он быстро догадается, что все мои благовидные предлоги - детские выдумки. Нет, бесспорно, ему будет всё равно, где и с кем я, но если он захочет мне насолить и если о наших встречах прознает мой брат... О, боюсь, о Ваших заслугах перед моим отцом забудут слишком быстро!