Фабиан поднялся на ноги, поражаясь тому, какая ясность наступила в тот момент в его разуме. Ему даже подумалось, что он настолько пьян, что уверовал в свою трезвость. Он решительно провернул ключ в замочной скважине, дёрнул дверь на себя.
Хилер, не дожидаясь приглашения, влетел в мастерскую. Он смерил Фабиана полным тревоги взглядом, застыл в ожидании, вытянув руку. Он совершенно не скрывал своих мотивов, то ли держал Фабиана за полного дурака, то ли словно говорил ему одним лишь взглядом: "Мы оба прекрасно понимаем, что хороших отношений меж нами более быть не может. Так давай хотя бы избегнем вражду. Просто отдай то, что принадлежит мне, и мы забудем о случившемся, как о твоём самом ужасном провале".
- Отдавай, - произнёс он вслух, заметив ступор, отобразившийся на лице Фабиана.
- Что?
- Мой паспорт. Только не делай вид, что ты не понимаешь, зачем я сюда пришёл. Пощади мои нервы. Я выслушал тебя. Теперь ты, будь добр, отдай мой паспорт. - Он сказал это так торопливо, точно терпению его и правда приходил конец.
- У меня его нет.
- Хорошая шутка. - Хилера передернуло. - А теперь отдай мне его. Я спешу.
- Я не шучу.
Дэнзель сделал шаг назад, затем демонстративно громко вздохнул, отводя взгляд в сторону.
- Вот как... - Его голос приобрёл странное, незнакомое звучание: он дрожал от бешенства. - Знаешь, в таком случае, ты будешь не против, если я возьму вот эту картину. - Он ловко схватил портрет Ленор до того, как Тайфер успел загородить его собой, также быстро отскочил в сторону. - Любой обмен должен быть равнозначным, так? Великолепная работа, не правда ли, Фабиан? Как много усилий потрачено на неё было, со сколькими событиями она связана, верно? Верно, я знаю. Но вот только ей чего-то не хватает.
Фабиан судорожно вздохнул, наблюдая за тем, как брови Хилера медленно поползли вверх, придавая лицу выражение неподдельного ликования и восторга; в его руке, запущенной во внутренний карман пиджака, мелькнул серебряный коробок зажигалки.
- Огонька! Как красиво полыхать будет, верно?!
Впрочем, пускай горит! В моменте Фабиан перестал жалеть себя и свои труды, поверил, что может с лёгкостью отказаться от картины. Но, когда огонь мелькнул близ полотна и лицо Ленор озарилось алым пламенем, он нашёл эту мысль полнейшей чушью.
- Стой! Погоди! - слова, звучавшие некогда лишь в голове, сорвались с губ.
Хилер застыл, ничуть не ошарашенный и точно знавший, что добьётся своего.
- Я отдам тебе этот чёртов паспорт, - выдавил из себя Тайфер. - Он лежит в верхнем ящике тумбы. Той, что стоит за твоей спиной.
Стоило Хилеру развернуться на каблуках сапог, как Фабиан с силой ударил его бутылкой по голове. Осколки разлетелись во все стороны, орошая пол сверкающим дождём, зазвенели тут и там, переливаясь насмешливо ярко и задорно. Один из них впился Фабиану в ладонь, и юноша спешно выдернул его, не обращая внимания ни на зудящую боль, ни на выступившую кровь, стремительно заполнившую порез.
Хилер толком не успел понять, что именно произошло. На пару секунд он застыл, растерянно глядя на посыпавшееся с головы стекло, застыл в попытке сделать шаг; тело его непроизвольно покачнулось, сотрясаемое под весом неведомой тяжести, а затем ноги подкосились от одолевшей его слабости, и он с грохотом упал, с хрустом подминая под себя осколки.
XXX. Я не боюсь умирать
Ох уж эти жестокие Боги!
Они небесной карой обрушиваются на всякого, кто осмелится перечить их воле, поработят любого, кому только-только удастся оторваться от бренной земли и устремиться навстречу небу - искушению для изголодавшейся по блаженству земной души. Но порой правосудие вершат сами люди, не дожидаясь, пока небесные судьи снизойдут до жаждущих справедливости смертных. И не имеет смысла, был ли "земной судья" названным наместником Бога или человеком, преклоняющимся пред верховной властью, безумцем или провидцем, познавшем главные истины; ведал ли он, что творит, или в порыве ярости подчинился первородным инстинктам - как бы то ни было, в те секунды небо перестает существовать, верил он в его силы, страшился ли кары. Небо теряет сам смысл своего существования, становясь немым наблюдателем человеческих распрей. Небо, призванное защищать людей от несправедливости жизни и страхов, просто не существует для тех, кто может рассудить всё сам.