- Как это? - Регон усмехнулся, сквозь крепко сжатые зубы.
- Есть "господин Тайфер", заседающий в Имперском Совете, есть "безымянный художник", пишущий "призывные" картины, есть извечно угнетаемый "Тайфер-младший" на устах старожил государственной службы, есть "Фабиан" в кругу друзей и "сударь", не слишком почитаемый среди слуг. А "Фабиана Тайфера" - целостного человека, сочетающего в себе все эти качества и обладающего чувствами и интересами, - почему-то нет. Вернее, он был, но только со мной. Как бы он ни гневался на меня на словах, как бы ни спорили мы порой и сколько бы яда ни проливали. Вы наверняка подумаете, что я слишком многое на себя беру, но мне действительно кажется, что я видела Фабиана настоящим. Даже не кажется. Я знаю, что видела. Без масок и обязательств, без напускного лоска и пены драмы. Фабиана Тайфера, который говорит то, что думает, и чувствует то, что подсказывает ему сердце. И это отнюдь не удручающее зрелище, как Вы можете предположить.
- И всё же Вы не захотели разделить с этим человеком свою жизнь, - Регон выпустил её руку, отстраняясь. Его мнение о Тайфере было, мягко выражаясь, плохим. Триаль предпочитал судить людей по поступкам и только, остальное же без сожалений им отбрасывалось за ненадобностью. Любое несогласие с его мнением вызывало у Регона отторжение, и разговор с Ленор не стал исключением.
- Да, не захотела. Но... - Она замялась в нерешительности. - Но сегодня я всерьёз усомнилась в том, что побег - хорошая идея, а при виде Вас под окном я захотела задвинуть шторы и поставить крест на этой затее. Я будто наяву слышала голос Августа: "Что ты творишь?! - кричал он мне. - И почему тебе вечно неймётся?! Жизнь ведь только наладилась, а ты вновь берёшься рушить то, что построили другие. Имей совесть и будь благодарна тому, кто целые ночи просиживает в кабинете, лишь бы случаем не потревожить тебя, тому, кто даже слово лишнее не осмеливается сказать, только бы не ущемить твою "чувственную" натуру. Остановись!". Думаю, Август сказал бы именно так и был бы прав.
- Вы жалеете? - Спросил Регон с настороженностью в лице.
- Если я о чём-то и жалею, то только о том, что увидела Вас на том вечере у госпожи Ла'Круэль, а после столкнулась с Вами на почте. - Она еле заметно улыбнулась. - Если бы мне кто-то сказал, как сложатся дальнейшие события, я бы струсила и притворилась больной, лишь бы не застать Вас. Наша встреча своего рода искушение, и я поддалась ему. Теперь со страхом ожидаю наказание.
Вскоре Даспир остался позади. Они планировали к утру добраться до Росбина, чтобы сесть на грузовой поезд до Марцелия, а уже там, заручившись поддержкой местной власти (если то потребуется, и Август решит насильно вернуть сбежавших в пределы родной страны), обычным рейсом добраться до Лиронии.
Они старались не вспоминать об обманутом Элиасе, которого Регон даже и не думал брать с собой, старались не допускать ни единой дурной мысли о том, что задуманное может не осуществиться. Хотя где-то глубоко внутри Ленор понимала, что их замысел обречен на провал, понимала то ещё в момент, когда Регон подхватил её на руки.
Так не бывает. Кайрисполь не отпускает людей так просто.
Незнакомец, обязавшийся за приличную плату посадить их на грузовой поезд, выглядел крайне встревоженным; взгляд его скользил по перрону в неустанном поиске чего-то. Вместе с Регоном они уложили багаж, всё также опасливо переглядываясь, застыли в невыносимом ожидании.
Стоило поезду тронуться (а случилось это столь резко, что Ленор невольно вздрогнула всем телом), на перроне возникли четыре силуэта - вовремя спохватившаяся охрана. Сложно было тогда предположить, принадлежали ли они к числу местных или преследовали беглецов от самой столицы.
Регон спешно запрыгнул в вагон, вытянул руку в ожидании, что Ленор последует за ним, но она застыла в оцепенении, не в силах более противиться засевшим в теле сомнениям. Раздался первый выстрел - в воздух. Волнение стиснуло грудь, и в голове вновь зазвучал голос Августа: "И что теперь?! Неужто посмеешь ослушаться?! Не посмеешь. Я это знаю".