И она действительно не смела.
Незнакомец, стоявший подле, внезапно вцепился в её плечи, стараясь загородить себя ею, и в тот момент раздался второй выстрел. Пуля со свистом въелась в правое бедро. Ленор хотела вскрикнуть, но голос пропал, точно страх железной хваткой сковал горло, не давая возможности словам вылиться наружу. Поезд с грохотом промчался мимо, увлекая за собой и веру, и надежду, и любовь. Остались только цветные пятна, возникающие тут и там, и редкие, еле различимые силуэты, перетекающие один в другой. И Ленор никак не могла понять, ночь ли бросила на мир свою тень или её собственный разум стал пленником ночи.
____________
- Нет, - отрезал Мандейн, нервно барабаня пальцами по столу. - Точно нет.
Шёл четвёртый час срочного совещания, и лица собравшихся слились в единый пласт усталости и раздражения. Бодрым оставался только Фабиан, который навис над столом, излучая азарт и решимость.
- И почему же опять нет, позвольте спросить? - он знал, что стоит перестать настаивать на своём, как об уважении со стороны советников можно забыть. Уж лучше он будет являться им в страшных снах, не услышит более в свой адрес ни одного доброго слова (впрочем, Фабиан и без того не удостаивался оного), будет ими гоним и втайне ненавидим, чем упустит шанс воспользоваться своими полномочиями, сломается под давлением этих крохоборов, некогда ставших почти родными его отцу.
- Вы самого себя слышите? - Мандейн всем видом демонстрировал, что действительно сомневается. - Вы предлагаете нам в столь непростое время взять и реформировать систему законодательства?!
- Я всего лишь хочу дать народу то, что он хочет...
- И поставить под вопрос авторитет власти?! - хотя Мандейн был озабочен только собой и никем более. - За каждым из нас стоят по меньшей мере двадцать государственных управленцев, лучших в своей стезе, и Вы смеете сомневаться в грамотности принимаемых нами решений?!
- Плоды одного из них мы как раз пожинаем, - напомнил Фабиан, не сдержав язвительную усмешку.
- Для всех заговорщиков путь един - прямо в петлю. Или Вы хотите со мной поспорить?
Ответа не последовало.
- Если Вы хотите знать моё мнение, - пользуясь затишьем, заговорил Энрик, бесстрастно случавший перепалку, как и весь вступительный монолог Тайфера с вытекающими из него обсуждениями, - я бы не стал после стольких конфликтов заимствовать орган законодательной власти у Кельской Империи... Как Вы его назвали на свой лад?
- СКОП - Собрание Кандидатов Общенародного Плебисцита, - в сотый раз повторил Фабиан с еле скрываемым надрывом в голосе.
- Хорошо, давайте представим, что мы поступим так, как Вы того хотите. - Господин Ла'Круэль первым отступился от "принципа отрицания", впрочем, как и всегда. - Представим, что мы проведём выборы членов Вашего "СКОП-а", а дальше что?
- На первом же собрании поднимем особенно остро стоящие вопросы. Отмена смертных приговоров, к примеру.
Мандейн лукаво улыбнулся:
- Ещё что, позвольте поинтересоваться?
- Вынесем на рассмотрение собрания законодательный проект о реформе конституции.
Странная опустошенность застыла в глазах советников в те секунды, как будто Тайферу удалось нащупать ту грань их терпения, за которой простиралось неизведанное.
- Ах вот в чём дело... - первым опять заговорил Мандейн; голос его звучал на удивление ровно и спокойно. - Вас наша конституция не устраивает. Так с этого стоило начинать. Мы хотя бы знали, к чему стоит готовиться. А Вы всё СКОП да СКОП... Давайте будем честными! Что создание СКОП-а, что отмена смертных приговоров, что реформа конституции - вне зависимости от побуждений - одно большое опрометчивое решение, о котором мы все пожалеем, как только на себе почувствуем, насколько сильно оно подрывает давно сложившуюся систему. Вы, видимо, в силу своей юности и максимализма просто не понимаете некоторых вещей...
- А Вы в силу старости и ханжества понимаете ещё меньше моего. - Грубо оборвал его Фабиан. - Хотите поговорить о возрасте?! Думаете, сейчас самое время?! Думаете, можете унижать меня?! Так знайте же: я более молчать не стану.
Мандейн поднялся из кресла. Теперь они с Фабианом были наравне, стояли, глядя друг другу в глаза, захлебываясь от накопившегося яда, зная, что одних слов для его излияния не хватит.
- Пригрел змею на груди... - отвесил наконец советник. - Вот так бывает, господа! Поначалу возьмёшь мерзавца в секретари, простишь ему все огрехи, в дом пустишь, будешь закрывать глаза на то, как он вьётся подле твоей жены... Думаешь: ну ведь приличный юноша пред тобой стоит, да и благородным человеком воспитанный! Человеком с большой буквы, я бы сказал! А потом стоишь и выслушиваешь, как он порочит тебя! Это ли не наглость после стольких услуг?! Неблагодарный Вы, господин Тайфер! И фамилии Вы этой недостойны! Её надо заслужить и из года в год оправдывать, а Вы как были разнузданным и безвольным, таким и остались. Будь Вы самую малость умны, Вы бы сейчас не доказывали нам необходимость СКОП-а, а были бы рядом со своей больной женой, которая, если меня не подводит память, лежит в одиночестве с огнестрельным ранением. Вас ведь ошибки ничему не учат. Первый раз недоглядели - несчастную выкрали; недоглядите и второй.