— А вот и виновник торжества! — в порыве слепой ярости Мандейн толкнул Фабиана в плечи так, что тот невольно отступился на добрых полметра; сложно было поверить, что в этом дряблом теле ещё остались силы, а в холодном уме — живая искра. — Дивитесь, господин Тайфер! Дивитесь! Поглядите, что Вы сотворили! Приехали поглядеть, что теперь с нами сталось, так не стесняйтесь: злорадствуйте! Вы ведь этого добивались?!
Фабиану захотелось рассмеяться ему в лицо, но он вовремя опомнился, сдержал вызов, проклюнувшийся во взгляде, а затем и вовсе потупился. Он вспомнил, как будучи совсем маленьким, намеренно разбивал вазы, украшавшие обеденную залу, а после стоял пред матерью, немо разводя руками. Он ни в чём не виноват. Это всего-навсего случайность. Таких сотни и тысячи, они сплетаются меж собой, напрочь перекрывая реальность. И то, что дом Мандейна вспыхнул, тоже случайность, следствие целой череды ещё более мелких случайностей и опрометчивых поступков.
— Это ведь Вы распространили среди участников СКОЛ-а информацию о том, что в Совете отвергли идею Общенародного собрания? Точно Вы! Иначе они узнать не могли. — Мэриам заговорил вновь, на сей раз чуть тише. — И как я раньше не разглядел Вашу связь со СКОЛ-ом?! Она ведь была столь очевидна... Это ведь Вы донесли на господина Дэнзеля! И, кажись, отнюдь не из лучших намерений. Уж не знаю, что толкнуло Вас на эту подлость, но сейчас мне всё более чем ясно. Вы возомнили себя народным заступником... и миссия, видите ли, у Вас великая: подавить гнёт власть имущих. А мы возьми и запрети проведение Вашего СКОП-а. Гадство эдакое! Так Вы думаете, господин Тайфер?! Вот Вы и решили рассказать о том, как Ваши благие намерения растоптал гадкий и несправедливый господин Мандейн. И загорелись Ваши "братья" праведным гневом. Теперь... — Он криво улыбнулся, еле находя в себе силы, чтобы произнести последнюю фразу. — Полыхает и мой дом.
Странное чувство, отдалённо походящее на ликование, охватило Фабиана в тот момент; как будто осколок "вазы", намеренно разбитой, впился в его босую ногу, отчего он мог с двойной силой и упорством доказывать жертвенность своего положения.
Он ни в чём не виноват.
Ему самому бы не помешала помощь, если поразмыслить... Однако он вынужден сражаться с проблемами в гордом одиночестве, отмечая меж делом, что борется прежде всего с собой и боится себя одного.
— Мы проснулись в огне, а повсюду разбросаны эти листовки. — Мандейн грубо впихнул Фабиану в руки скомканный лист, на котором значилось:
"Подняться с колен велит непреклонная совесть,
СКОЛ не растоптан, как властители могут счесть,
Особо строптивым хотим мы напомнить:
Нам СКОП-ом собраться бы и у власти осесть!".
Фабиана строки позабавили, однако советник явно не разделял его настроений.
— Жаль, не выйдет доказать Вашу причастность. — Продолжил он. — И поднимите глаза наконец! Проявите ко мне хоть каплю уважения. Возомнили себя равным мне, так соответствуйте. Боитесь, что я прочту в Вашем взгляде радость?! Так Вы имеете на неё полное право. Радуйтесь: пока Вам удалось избежать участь господина Дэнзеля, но, уж поверьте мне на слово, я сделаю всё возможное, чтобы Вас выбросили из Совета!
Фабиан медленно распрямился, пряча руки в карманы пальто, где покоился отцовский револьвер; с ним на душе становилось спокойнее, хоть Фабиану никогда не приходилось держать в руках оружие, а оное ранее по назначению не использовалось.
— Быть может, — начал Тайфер, выдыхая тяготящий лёгкие воздух и набираясь терпения, — в кругу знакомых, с которыми я делился идеей создания Общенародного собрания, действительно были участники СКОЛ-а, но я того не знал... А впрочем, мне незачем перед Вами оправдываться. Вы ведь для себя всё итак решили.
— Резонно, — отозвался Мандейн, искоса глядя на то, как пожарные дружинники выносят из дома остатки уцелевшего имущества, разгоняют собравшийся кругом народ. Казалось, огонь ослаб и дым стал рассеиваться, как на смену им пришли жар и духота, ощутимые даже в тисках влажного февральского воздуха.
— Но раз уж подвернулся случай... — протянул Фабиан. — Давайте поговорим начистоту.