— Думаю, перевезти их к себе в Эйсбург, пока есть такая возможность. Совсем скоро здесь объявятся новые владельцы. Не хочу, чтобы вещи Хилера были выброшены за ненадобностью и уж тем более достались кому-то чужому. — Льюис принялся укладывать в сундук книги, коих скопилось, кажется, больше сотни.
— Не проще продать хотя бы часть вещей? Тебе как раз нужны деньги. За один только сервиз и золотое собрание сочинений Эйрина Рихта в десяти томах дали бы столько, что можно нанять неплохую квартиру в Даспире на месяц, а то и два.
— Память не продаётся. — Возразил Льюис, раскладывая оставшиеся книги по ящикам. — Лучше возьми что-то себе.
Тайфер в задумчивости дважды обошёл комнату. Предоставь кто-то ему такую возможность годом ранее, у него разбежались бы глаза: с десяток баночек экзотического парфюма, привезенного из Кельской Империи, сборники произведений лучших авторов современности, подписанные их же руками, статуэтки прямиком из мастерских и миниатюры уже сотворённых скульптур. Но теперь все они потеряли свою ценность за исключением одной вещицы — портсигара, украшенного гравировкой "Хилер Дэнзель". Никем не тронутый он лежал на самом видном месте — в центре стола, как высится святыня посреди разоренного города.
— Портсигар? — Льюис нахмурился, озадаченный его выбором.
— Что-то не так?
— Нет, просто... — гвардеец замялся, словно не зная, стоит ли замечание впустую потраченных слов. — Это единственная вещь здесь, которая действительно о Хилере, понимаешь?
Он уставился на Фабиана своими неимоверно пронзительными зелёными глазами, как будто в попытке докричаться до его совести. И глядя в них Тайфер, кажется, был готов признаться во всех грехах и деяниях, выложить как на духу даже задние мысли, когда-либо ударявшие ему в голову.
— Поэтому я и хочу забрать его, — он вовремя собрался.
— Хорошо, — спешно ответил Льюис, словно не давая себе возможность передумать. В голосе уже звучал протест. — Бери.
______________
Фабиан не знал, как очутился по одну сторону стола с Августом и Элиасом. На первый взгляд, каждый из них отстаивал лишь свои интересы и из последних сил сторонился сотрудничества, но стоило чуть присмотреться, как выяснялось, что все трое волей-неволей оказались ущемленными, по-своему противостояли Совету. Очутившись рядом, они настороженно переглянулись, запоздало обменялись любезностями, хотя в другой обстановке поскупились бы на них, одновременно опустились в кресла, не дожидаясь начала заседания.
Августу вместе с младшими братьями надлежало покинуть Даспир сразу после полудня, но дороги оказались перекрыты восставшими горожанами. Бросить часть сил на «расчистку» одной из них означало ослабить оборону дворца, толпа возле которого сгущалась и растекалась, приобретая чудовищный размер. Негодование вылилось далеко за пределы СКОЛ-а, охватив город подобно изнова разгоревшемуся пожару. Требование оставалось единым – созвать Общенародное собрание, иначе называемое «СКОП». Причем решение о его утверждении обязан был принять и огласить не кто иной, как Август. Самолично. Однако он пожелал обратиться к Совету в тщетной попытке выиграть немного времени на размышления.
Он сидел с видом тоскливым и удрученным, в задумчивости листал проект Фабиана, то и дело обращаясь к его автору с неиссякаемыми вопросами: «И сколько человек по-Вашему должно заседать в Верхней палате?», «Голоса же не могут быть равнозначны?», «Как Вы намереваетесь отбирать кандидатов?», «Как часто будут проходить заседания?», «Могу ли я наложить вето на принятые решения?» и прочие. Получив исчерпывающие ответы на каждый, он устало раскинулся в кресле, задал последний, самый важный из вопросов:
— Ну и зачем Вам это?
Фабиан опустил глаза, собираясь с мыслями.
— Странно подумать, господин Тайфер, что из-за Ваших прихотей у нас столько проблем, — а во взгляде читалось не менее ядовитое "с кем с кем, а с Вами я считаться не собирался".
По большому счету никто не собирался.
Теперь же к нему относились так настороженно, как будто он вот-вот должен был сбросить кожу; и страх, и отвращение, и нескрываемый интерес, и негодование — чего только ни сидело в устремленных на Фабиана глазах.
— Я просто предложил решение проблемы, — наконец нашёлся Фабиан.