— Вы не так наивны и добродетельны, каким хотите казаться. — На лице Августа возникла пристанная напряжённая улыбка — эдакое напоминание, что он всё ещё в силах держать марку. — Давайте будем играть на равных. Мы с Вами открыты и честны, так и Вы, будьте добры, перестаньте строить из себя святошу и прямо говорите о нынешнем положении дел. Любезный братец, — внезапно он обратился к Ревиалю, — Вы согласны со мной?
Элиас нехотя отвлёкся от чтения книги, ответил коротко, но уверенно:
— Здесь каждый заинтересован в скорейшей стабилизации положения. Надеюсь, Вы, господин Тайфер, не исключение.
— Вот-вот! — Подхватил Август с чуть большей живостью. — Господин Ревиаль говорит правильные вещи, прошу заметить. Вы ведь не станете отрицать, что обстановка в городе царит не самая благоприятная? И чем быстрее всё вернётся на круги своя, тем лучше, верно? Так вот, для этого жизненно необходимо, чтобы Вы сотрудничали с нами. Понимаю, Вам сложно идти навстречу нам и мне лично. Да, порой я отзывался о Вас не самым лестным образом; да, я бывал несправедлив и чрезмерно взыскателен, но я не предлагаю Вам отбросить обиды и вмиг стать лучшими друзьями (такой радости я не пожелаю ни себе, ни Вам), просто помните, что все мы здесь работаем на одно большое общее дело. В разной степени, конечно... Кто-то вот, как Вы, с первых дней берётся "двигать массы", а кто-то корпит над тем же целые десятилетия...
— Само собой, Ваше Величество, но я никак не могу понять, какого именно содействия Вы ожидаете с моей стороны. Если хотели знать, зачем я предложил создать СКОП, то я ответил Вам вполне честно: возникла проблема — я нашёл её решение. Но стоит ли корпеть над ним десятилетиями?!
Началось заседание, и разговор был прерван.
Август приветствовал советников стоя, задавая тем самым общий тон предстоящему обсуждению, в котором их мнение носило характер вторичный, в корне ничего не меняющий. Фабиану даже подумалось, что Д'артагнан уже принял решение и каким бы ни был исход заседания, он останется при нём. Август не походил на человека, который привык считаться с чужим мнением хоть в чём, и то проявлялось даже в мелочах. Пока остальным разливали чай, он принял из рук слуги бокал сухого вина, прекрасно зная, что пить на собраниях Совета не принято; после выдержал минутную паузу перед вступительной речью, заставляя ожидать и без того истомленных советников; когда же наконец заговорил, то делал это в манере неторопливой и расслабленной.
— Мы собрались здесь, господа, чтобы поставить точку в деле наболевшем и изрядно потрепавшем наши нервы. Уже второй раз объектом обсуждений становится проект господина Тайфера, и если на прошлом заседании точка не была поставлена, то теперь от нас ожидают чёткого и кристально ясного решения: да или нет. Принимаем СКОП или нет. Так или иначе, наша задача удовлетворить потребности большинства, несмотря на то, что противоборствующим меньшинством можем оказаться мы сами. Ну что ж, приступим к обсуждению. Аргументы за и против, прошу!
XXXIV. Я пришёл по Вашу душу
При виде целого моря люда, распростертого подобно единому телу на площади перед дворцом, Август почувствовал, как где-то в глубине его грудной клетки родился страх. Нет, он определённо завёлся там куда раньше, время от времени давал о себе знать, напоминая о том, что все мы не вечны и за каждый свершенный поступок нужно платить, порой даже сверх меры. Но теперь он приобрел иной характер, переродился в нечто более навязчивое и безустанно давящее на бешено стучащее сердце.
- Вы когда-нибудь боялись чего-то так сильно, что не могли и шагу ступить? - обратился он к Льюису, стоящему чуть поодаль.
Д'артагнану до последнего хотелось услышать в ответ уверенное "нет" - своего рода подтверждение тому, что ни сейчас, ни в дальнейшем он не имеет права на слабость, наконец получить толчок к тому, чтобы собрать волю и силы в кулак. Неважно как. Главное, сам факт произошедшего. Но ответ Льюиса не оправдал его надежд. Крофорд буквально благоговел, очутившись близ толпы, вид которой пробудил в нём такие неуместные в тот момент гуманность и лояльность.
- Боялся. - Продекларировал он смертный приговор храбрости Августа. - И не один раз. Меня всегда страшило осуждение. Прямо как Вас сейчас, должно быть. Даже тогда, когда я ясно знал, чего хочу и к чему меня это приведёт, я до последнего не переставал оглядываться на позади стоящих. Когда отказывался от наследства в пользу мачехи и её сына, неустанно думал, что бы сказал мой отец, увидь он эту картину; да и что скажут люди, которые непременно о том прознают. На службе страх тоже не желал покидать меня. Я всё думал, а что же Всевышний, который взирает на меня с небес и судит каждый мой поступок? А на кой черт я сдался Всевышнему?! Как-то подумать не приходилось... Но у Вас другое, Ваше Величество! - Тут же оправился он. - Совсем другое. Вам бояться положено.