Август скривился, услышав пресловутое "по-ло-же-но":
- И почему же Вы так решили?
- Страх питает ответственность, и получается, что чем сильнее развито чувство ответственности, тем больше страха стоит за ним. А Ваша ответственность так велика... - протянул Льюис, невольно нагнетая обстановку.
Август кивнул, толком не вдумываясь в услышанное. В голову вновь нагрянули незваные мысли о необходимости прямо сейчас озвучить решение; часом ранее он, кажется, почти принял СКОП, стремясь хоть в чём-то пойти против советников, вдоволь насолив им напоследок, но после того, как зала опустела и спорить стало не с кем, идея потеряла смысл. Уходя, Элиас бросил в его сторону мало разборчивое: "Ну Вы же понимаете: иного выхода нет. Да, чисто теоретически выбор есть, но он иллюзорен". И Августу на секунду подумалось, что все кругом знают верное решение, и один он не в силах узреть эту простую истину.
Д'артагнан точно знал, что дай он согласие на СКОП, это станет последним принятым им решением, а его власть на официальном уровне - номинальной. Откажись он от идеи Общенародного собрания, случится вообще невесть что. Неразбериха пугала каждого; потеря всякого личностного веса и беспомощность - только Августа.
- Не могу я так! - Воскликнул он, заслонив лицо руками и прижавшись спиной к холодной стене.
- Прикажите разогнать всех? - Отозвался Льюис, обеспокоенно наблюдая за ним.
- Они вооружены?
- Гвардия всегда готова вступиться за Вас, Ваше Величество. Только прикажите.
- Я не о том. - Произнес, осознавая, что честный ответ вряд ли может порадовать. - Прошу, говорите по делу.
- Есть сведения, что часть из собравшихся при оружии.
- Это ведь верная гибель.
Повисла одна из тех продолжительных пауз, которые обычно предшествуют решительным действиям.
- Раз уж мы в безвыходном положении, - продолжил Август, нервно сминая рукава фрака, - значит придется мириться с неизбежной участью. А как иначе? Сколько людей ещё должно умереть за меня, прежде чем я решусь посмотреть смерти в глаза?
- Там пустота, Ваше Величество. Там нечего видеть. Промозглая пустота. - Лицо Льюиса озарила странная, задумчивая улыбка, словно в те минуты он сумел разглядеть в Августе Человека. Оный застыл в его глазах, чуть скрытый зелёной пеленой, стоял, обнимая себя за плечи, обнаженный слабостью и облаченный в тяжкие одежды гордости одновременно. - Примите СКОП и положите конец пустым тревогам.
- И стать никем? Я - император, господин Крофорд. Им и умру. Пускай прямо сейчас, но то лучше, чем жить, будучи никем и в страхе ждать день ото дня, пока явится палач, чтобы снести мне голову, которая, видите ли, загораживает вид на чьё-то светлое будущее.
- Ваше «Я» сыграет с Вами злую шутку.
- Моё «Я» растоптали и выбросили за ненадобностью. А теперь взяли и повесили на мою шею камень, который либо затянет меня на дно, либо на годы прикует к земле так, что не сдвинуться. Тот момент, когда моё слово единственно значимо, обрекает меня же на мучения. Как бы Вы поступили? Принесли бы себя в жертву или приняли смерть с гордо поднятой головой? - Августу думалось, что в Льюисе, стоявшем напротив, материализовались все его страхи и сомнения; то, что он так тщетно давил в себе, оказалось яснее и существеннее самых звучных принципов. И скажи ему юноша идти на жертвы, он бы забыл о скулящем от боли и обиды «Я», так слепо желающем возмездия. Но Льюис молчал. Промозглая пустота застыла на его губах потрескавшейся печатью, смотрела на Августа диким зверем, который, готовясь впиться клыками ему в шею, растекся в вальяжности и неге. Смерть приглядывалась к нему, и от её оценивающего взгляда становилось тошно. - Нет, я не умру. - Наконец нашёлся Август. - Не умру.
Он уж было двинулся к распахнутым дверям дворца, откуда открывался вид на бушующее море люда, как заметил, что Льюис ринулся следом.
- Нет, Вы будете здесь, - остановил он гвардейца, срыву повернувшись к нему.
- С чего же мне быть здесь, если Вы там? - тот, видимо, решил блеснуть скудоумием и упрямством разом.
- А с того, господин Крофорд, что спаси Вы мою жизнь ещё раз, я скорее умру, чем смогу отплатить Вам по заслугам.
- Не путайте меня, Ваше Величество. Я свои обязанности знаю.