- В таком случае, Вы должны понимать, что если я прикажу Вам остаться здесь, то Вы не имеете права прекословить.
- Вот поэтому я просто беру и иду.
Август всплеснул руками, не желая более спорить с ним.
С высоты тридцати ступеней парадной лестницы открывался превосходный вид на дворцовую площадь, вдоль периметра которой дежурили с десяток охранников и целый Леврийский полк гвардии Кайрисполя. Остальное пространство приходилось на огромную толпу, разношерстную и пестрящую многообразием лиц: здесь были и наемные рабочие в потертых фраках, и мелкие чиновники, в знак протеста покинувшие свои нагретые места, и служилые люди, вооруженные огнестрельным оружием, и их господа, охваченные идеей скорых перемен не меньше, а то и больше. Все они восторженно воззрились на императора, стоило ему выступить вперед, раздались в ликовании.
Тело вновь обдало страхом. Август покосился на Льюиса, который держался в паре шагов от него, расплывшись в своей привычной блаженной улыбке, как будто ни тело его, ни дух ничто не тревожило. И эта заразная беззаботность безболезненно передалась Августу, сгущая кровь искрящим бесстрашием.
- Я - Август Дартагнан - рад огласить решение, принятое мною по вопросу создания и организации Собрания Кандидатов Общенародного Плебисцита. - Произнёс он, дрожа от распирающего грудь воздуха. - К сожалению, я вынужден отложить его принятие. Обстоятельства не позволяют нам провести реформу системы законодательства.
Толпу подернуло, словно на море разбушевался ветер. Сначала двинулись первые ряды, за ними покачнулись и дальние; движение нарастало по мере того, как слова Августа расползались по площади, охотно порхая с уст на уста, смешиваясь с гневными замечаниями и недовольством.
- И сколько этот произвол будет продолжаться?! - выкрикнул худощавый юноша, стоявший ближе остальных к парадной лестнице. Он, кажется, принадлежал к числу тех доходяг-журналистов, которых использовали в качестве пушечного мяса мелкие газетенки, распространявшие грязные слухи и сомнительного содержания новости. Подобного склада юноши выбирались из ряда активистов, коим платить много не требовалось, дай только помахать кулаками и почесать языком: за это они на всё горазды.
- Что же мы вам, скот какой, чтобы вешать, сколько вздумается?! - Подхватил какой-то мужик в заплатанной рубахе и усами набекрень.
- Мы требуем пересмотра решения! - Скандировала молодежь. - Мы требуем учреждения СКОП-а!
- Увы, - ответил Август, повышая голос так, что связки натянулись до предела, - решение не подлежит пересмотру и оспариванию. Прошу всех присутствующих добровольно разойтись по домам, иначе милостивым господам-гвардейцам придется прибегнуть к грубой силе.
Но толпа стояла. Намертво. Никто, даже единичные фигуры не двинулись с места.
- Как самосуд вершить, так всякий может, а как отменить смертные приговоры, так дело тотчас стало! - Вновь заговорил журналист. Остальные подхватили его слова дружным гоготом. - А Вы, Ваше Величество, прежде чем рассуждать свысока, спустились бы к нам, побыли бы на равных с теми, кого голоса лишаете. Но нет же. Вам боязно. Или просто брезгуете?
Август уж было шагнул вниз по ступеням, с готовностью принимая вызов, но Льюис намертво впился в рукав его фрака.
- Это неоправданный риск! - Шипел он сквозь зубы, с ног до головы ошпаренный недоумением. - Послушайте меня, и пойдемте отсюда прочь. Немедля ни секунды! Вы сделали всё, что от Вас зависело, так позвольте теперь нам исполнить свой долг!
- Отпустите, - звучало слабо и без напора.
- Что? - Он всё ещё не хотел верить в видимое. - Это глупо, чёрт бы Вас побрал! Вы не должны этого делать! Просто послушайте меня! - Рука его предательски дрожала.
- Не цепляйтесь за меня так, слышите? - Август медленно разжал его влажные и ледяные от пота пальцы. - Я ведь просил Вас: не идите за мной. Но Вы не послушали.
Он степенно двинулся по ступеням, слыша, как Льюис скользит следом за ним; толпа расступилась полукругом, позволяя им обоим вступить в самый центр. Когда же противостоящие ряды собирались сомкнуться, отрезав тем самым императору путь к отступлению, Крофорд с громким криком «Стоять смирно!» извлек из кобуры револьвер, дважды выстрелил в воздух. Люди замерли; гвардейцы рассеялись по площади, стараясь просочиться меж плотными рядами, пробраться как можно ближе к центру. После кратковременного ступора круг разительно сузился, так что Август и Льюис оказались спина к спине, не в силах ступить ни единого лишнего шага. Последний в панике продолжал размахивать револьвером, стараясь держать под контролем всех тех, кто стоял напротив и даже позади.