И сослал бы, пожалуй... Вот только рука у Фабиана оказалась твёрже, чем он сам предполагал, а разум в разы холоднее человеческого. И дело было не в личных мотивах! Нет! Что вы! В глазах Фабиана отец давно перестал быть таковым, остался всего-навсего главой дрянного Имперского Совета, тем, кто стоял на пути к лучшему будущему.
Земская полиция взялась за дело с присущей ей вальяжностью. Через день после случившегося в родовое гнездо Тайферов наведался один из сотрудников, кажется, его звали Хорас Чарлот. Он долго бродил по кабинету покойного Ноэля Тайфера, с особым интересом осматривал стоящие на полке фигуры и книги; лицо его без возраста и ярких черт застыло в памяти белесым пятном, и сколько Фабиан ни силился вспомнить его, всегда оставался в смутных чувствах.
– Вы знаете, – неторопливо произнёс он, – мы склонны полагать, что смерть Вашего отца была естественной. На теле нет явных повреждений, способных привести к летальному исходу. В крови яд также не обнаружен.
Траты окупили сами себя. Хороший яд обошёлся дорого, но его уникальные свойства и полученный эффект явно стоили того.
– Впрочем, вероятность отравления отбрасывать не стоит. – Продолжил Хорас. – Думаю, Вы и сами прекрасно знаете, на что способны нынешние умельцы. К тому же есть одна маленькая странность: на правом запястье Вашего отца был обнаружен синяк. Весьма странное положение, как думаете?
Яд подействовал не сразу. Быть может, доза была слишком маленькая, или в сочетании с алкоголем он действовал хуже – Фабиан не знал. Но под утро отец пришёл в себя, в бреду просил стакан воды, в чём юноша ему отказывать не стал. Потратив остатки яда, вложил в трясущиеся ладони граненую чашу. Ноэль сделал лишь глоток и откинулся на подушки, отказываясь пить больше. Пришлось насильно вливать содержимое стакана ему в глотку; отец сопротивлялся, тщетно пытаясь отбиться, мычал что-то неразборчивое, зовя на помощь. Несмотря на слабость, ему практически удалось выбить чашу из рук юноши, и её содержимое частично расплескалось, оросив простыни. В ярости Фабиан сдавил его руки так, что собственные кости загудели.
– Быть может, у Вас есть предположение, как господин Ноэль получил этот синяк? – Хорас косил на него глазом.
– Отец ввязался в драку накануне...
– В драку? – Лицо полицейского исказило изумление.
– Это, конечно, сильно сказано, но всё же факт. Он по пьяни разбил нос одному господину... – Лихорадочно вспоминал события того вечера, которые могли бы служить хорошим оправданием.
– Имена, пожалуйста, уточняйте, – Чарлот опустился в кресло напротив письменного стола, изъял стальное перо, принялся стремительно делать какие-то заметки в крохотной записной книжечке.
– Регон. Регон Триаль.
– Позвольте уточнить: кем приходится господин Триаль Вашему отцу?
– Да... В общем-то... Никем.
– Никем? – Хорас вопросительно приспустил очки с носа, уставился на Фабиана исподлобья.
– Познакомились за партией в покер у госпожи Ла'Круэль. – Тот нервно забарабанил пальцами о край отцовского стола; раньше сидеть за ним не приходилось, Ноэль был строг и никого не допущал к себе. – Скажите, Вы ведь не будете распространяться об этом инциденте? Негоже посмертно очернять имя человека, особенно, публичного.
– Как знать... Надобно для начала навести справки. – Бубнил себе под нос. – Итак, Вы остановились в "Ла-Пэйдже", несмотря на то, что Ваш собственный дом совсем не далеко от центра Даспира. С чего бы?
– Здесь всё напоминало отцу о Лире Тайфер, моей покойной матушке. Он так и не смог смириться с её преждевременной смертью. В этих стенах его всегда одолевала бессонница. Он не спал ночами, иногда и вовсе предпочитал не возвращаться домой и ночевал на работе. В этот раз он был особенно плох, много выпил и, если бы не сомкнул глаз, вряд ли смог бы подняться на ноги следующим утром. Я предложил остаться в отеле.