Стоило последним комьям земли покрыть могилу, господин Аберлард Фрашон, статский советник, всё это время державшийся поодаль, широкой поступью приблизился к Фабиану, отвёл его в сторону.
– На мою долю выпала нелёгкая ноша: сообщить Вам следующую новость. – Начал он, убирая руки за спину; карие глаза бегали, сновали, изучая песчаную насыпь и смазанную линию горизонта, но ни разу не коснулись собеседника. – Траур трауром, но Совет должен продолжать свою работу, а Ваш отец был в нём ключевым звеном. Я уже говорил с его личным секретарём и, к своему удивлению, узнал, что его временно отстранили от дел, а его пост, по непонятным мне причинам, заняли Вы. Верно?
– Да. Всё так. Я сам изъявил желание, – Фабиан утвердительно кивнул.
– Так вот, Вам необходимо передать всю документацию и сведения о тех делах, которые вёл Ноэль за последние годы. Будьте добры. Совет не может больше простаивать ни дня. Перестанем работать мы – впадет в спячку и вся страна.
Фабиан вдохнул побольше воздуха, торопливо и с жаром произнёс:
– Я бы хотел продолжить дело своего отца!
Лицо советника окаменело. Он с минуту молча взирал на юношу, после чего коротко и звонко рассмеялся.
– При всём уважении к Вам, Фабиан, это нелепица! Вас?! На должность главы Имперского Совета?! Кто вложил Вам в голову эту невразумительную идею?!
– Я сам...
– Я не хочу быть с Вами грубым, но честность превыше всего. Мало того, что Вы молоды и ветер бушует у Вас в голове, так ещё и... – Он замялся, улыбка опала с его лица, не оставив после себя ни малейшего следа. – Лучше будет, если Вы сами поймёте, что это не Ваше. И добровольно передадите всю необходимую документацию прямо нам в руки. Так будет лучше для всех. И для нас, и для Вас. – С этими словами он развернулся, ненадолго скрылся из виду.
И вновь мир Фабиана рухнул.
Впрочем, а был ли это его мир?..
Хилер всегда желал иметь своего человека в Совете. Время перемен близилось, и он, как бессменный предводитель тайного общества под незатейливым названием "СКОЛ" (приверженцев Социального Капитализма, Отрицающий Легитимизм), хотел видеть в рядах власти "родное", морально и политически, лицо. И таковым с его подачи должен был стать Фабиан. Надежда, что его примут в Имперский Совет, казалась по-детски глупой, но Хилер был отнюдь не наивен.
Мог ли он ошибиться на этот раз? Нет! Верилось с трудом. Это не могло быть ошибкой!
Сразу после похорон в родовом гнезде Тайферов состоялись поминки. Гости здесь бывали редко, особенно в последние годы жизни матери Фабиана, которая проводила их в гордом одиночестве, борясь со своим недугом. Отец любил рассказывать, что когда-то здесь справили не одно торжество, на многих из которых присутствовал сам император. Однако почтить память самого верного своего слуги он не сумел, был прикован к постели и, кажется, доживал последние свои дни.
Женщины собрались отдельным кругом, чинно молчали, изредка обмениваясь закусками и комплиментами; мужчины яростно спорили, в промежутках пили невесть за что, говорили о покойном, как о живом, парами уходили курить на веранду, после возвращались в залу с уже опустошенными бокалами, чтобы вновь наполнить их и разбрестись кто куда. Фабиан держался особняком, чувствуя, что на этом "пиру во время чумы" ему не нашлось достойного места.
Посреди вечера к нему внезапно подсела жена господина Мандейна, которую, как оказалось, звали Элли. Она деловито сложила руки, посмотрела на него прямо и выразительно.
– Знаете, господин Тайфер, – произнесла она несколько сконфуженно, – будь я на Вашем месте, то поскорее бы женилась. Впрочем, я без того была в схожем положении. Раньше я и подумать не могла, что отдам руку и сердце тому, с кем сейчас делю ложе, и на предложения отвечала отказом. Но после того как мои родители скоропостижно скончались, и я осталась сиротой, пожираемая одиночеством, я поняла, что не смогу жить так более. Знаю, Вы можете не согласиться со мной, сказать, что для мужчины семья – это далеко не первостепенная вещь, но... Одиночество губительно для всех. Сейчас Вам двадцать, Вы молоды... Вы ещё ищете себя и своё предназначение, но завтра Вы откроете глаза и поймёте, что годы ушли. Вам будет тридцать. И Вы захотите, чтобы кто-то называл Вас отцом. Так вот, женитесь, пока Вас любят, пока Вы желанны, пока Ваш статус не канул в небытие (а после смерти Вашего отца он непременно канет). Слышала, Вам пророчат в невесты саму дочь императора. Не отказывайтесь. Хватайтесь за эту возможность руками и ногами, пока император не успел одуматься. И будьте счастливы. – Она торопливо поднялась и уже хотела уйти, но будто что-то остановило её. – Знаю, – произнесла с дрожью в голосе, – за моей спиной говорят много дурного, осуждают и попрекают. Брак по расчёту, неравный брак – каждый говорит по-своему, но истина в том, что в мире, где каждый борется за своё счастье и благополучие, деньги и статус являются мерилом счастья. Рано или поздно мы все встретим свой конец, разница состоит лишь в том, что кто-то умрёт от хвори в трущобах Богом забытого города, а кто-то от старости, лёжа на шелках и слыша смех новорождённых внуков. Я свой выбор сделала...