__________
«Сейчас, держа это письмо в руках, Вы, должно быть, ищите в его строках ответы. Повремените. Я дам их Вам, но прежде напомню, что всякое слово, вынесенное за пределы этого клочка бумаги и наших с Вами умов, несёт за собой отнюдь не счастливые последствия, ручаться за которые придётся Вам. Вам и никому более.
Наша страна находится в тяжёлом положении вот уже несколько месяцев. Мой отец, император Делмар Д'артагнан, болен, и скорую смерть его могут отрицать разве что глупцы, коими мы ни в коем разе не имеем права называться. Жизнь моего старшего брата, как чувствует моё сердце, тоже находится на грани. Любое волнение и смута могут оборвать её, оставив Кайрисполь на растерзание невеждам революционерам и скудоумным преобразователям. Совет предпочитает закрывать глаза, дожидаясь пока проблема ни возникнет у него перед самым носом, а прочее моё окружение с ужасом наблюдает, как неизбежно надвигается конец всего. Конец Кайрисполя.
Я приехала в Даспир, ища помощи у тех, на кого всю свою жизнь полагался мой отец, вверяя в их честные и незапятнанные руки самое важное и ценное, что имел, - свою страну. По частицам, по крохам, пусть и самым мелким.
Я знаю, Регон, Вы служите моему отцу верой и правдой, привнося свою жертву ради всеобщего блага. И я прошу откликнуться на зов снова. Теперь не императора, а меня — его дочери. Я прошу Вас поддержать мою кандидатуру, как цесаревны-регента, в случае, если судьба всё же не будет благосклонна к наследнику, ведь именно такое положение дел позволит нам оттянуть время, дождавшись, пока моему младшему брату исполнится шестнадцать, и он сможет править самостоятельно. Мне важна любая помощь, поддержка, а главное — Ваше покровительство. Власть ожесточает людей, и я боюсь, что вскоре окажусь в немилости тех, кто был мне предан; боюсь быть отвергнутой теми, кто некогда преклонил предо мною колено; боюсь, что принесенные мне клятвы не больше, чем пустой звук.
Увы, не могу сказать в письме всего. Опасаюсь, что может оно попасть в чужие недобрые руки, но всем сердцем полагаюсь на Вашу честь. Жажду личной встречи.
С уважением и трепетом,
Вечно Ваша, Ленор», - Регон бережно свернул письмо.
Сомнения одолевали всякий раз, когда он брался перечитывать эти строки, не находя в себе столь важных ответов. Вновь погружался в пустынные раздумья, понимая, что вместе с ускользающим временем иссекает и его выбор.
__________
Фабиан мялся возле входа в зал, где обычно проводились заседания Совета. Судя по часам, висящим над парадными дверьми, он опаздывал уже на добрых десять минут и всё из-за трусости и неуверенности.
Надежд он более не питал, зато грезил тем, как побыстрее расправится с отцовскими делами, в ближайшие сроки продаст родовое имение и на полученные деньги приобретет домик в Лиронии, сбежит заграницу, пока в Кайрисполе не разгорелась гражданская война.
А она будет. Непременно.
- Доброе утро, господа! - С этими словами он дернул дверь на себя, стараясь не смотреть в лица тем, чей покой невольно нарушил. Хотя воображение живо рисовало возмущение в их глазах.
- А Вы лёгок на помине! - Господин Мандейн был единственным, кто поприветствовал его, поднявшись из кресла, но как оказалось лишь для того, чтобы поправить фрак. - Только Вас вспоминали!
Мэриан Мандейн старательно молодился вот уже не первый год. Редкие его седые волосы лежали одинокими кудрями вдоль округлого черепа; яркий бордовый костюм облегал худощавую фигуру, тёмные ботинки с острыми носами были до блеска вычищены, блестели в лучах ламп. Каждое его движение, рваное и короткое, стремительно сменялось одно другим столь резко, что выглядело практически непредсказуемым.
- Да, - подтвердил Ла'Круэль, седой мужчина с козлиной бородкой, ухоженный, приятнее всех одетый и во всем выдержанный своей любезной женой. - Как раз решали, кто временно займет пост Вашего отца, пока его не занял новый глава.