Крики, выстрелы, топот копыт... Всё смешалось, скрылось за дымкой помутненного сознания; перед глазами чётко и ярко застыл силуэт осевшего на землю советника, отчего тело отзывалось дрожью, и всё внутри сковала плотная сеть страха, выбраться из которой не удавалось вопреки всем попыткам.
Ваш разум не подвержен страху и панике.
Август лихорадочно втягивал воздух, насквозь пропитавшийся пороховым дымом и смрадом горелой плоти. Дрожь почему-то покинула тело; на место ей пришло полное онемение и немощь.
Мой разум не подвержен страху и панике.
Слова раз за разом прокручивались перед глазами с бешеной скоростью, сливаясь и затмевая собой прочие мысли.
Мой. Разум. Не. Подвержен. Страху.
Мысль упорядочивала всё и вся, проникнутая новым смыслом. Август тщетно искал в себе силы, но находил лишь помутнение и панику, когда в голову ослепительной болью ударила истина: сил нет. От рождения нам даны лишь страх и смута, затмить которые сумеет лишь нечто извне. Нечто организованное до малейшей детали сознания, нечто, умеющее плыть вопреки течению самой жизни, видя его надуманность и ошибочность. И это самое «нечто» человек возводит в себе сам, идя против своей жалкой природы. Против того, что она ему даровала.
Я. Не. Подвержен. Страху.
Силуэт перед глазами принял резкие очертания, и Август с удивлением узнал Льюиса. Его тонкая фигура вытянулась от напряжения как по струнке; в руке он наготове сжимал пистолет, который будто бы стал продолжением его изящной ладони.
- Ваше Высочество, - окликнул он Д'артагнана с явным недовольством в голосе, - следуйте за мной и постарайтесь не отставать на сей раз. Да, опасность осталась позади, но враги по-прежнему могут нас настигнуть... Я головой отвечаю за Вашу жизнь, - чуть помедлив, сказал он с той же непринужденностью, будто и не было вовсе никакого кровопролития, будто осталось оно в его памяти лишь незначительным кошмаром, отнюдь не суровой реальностью, - и мне, честно признаться, хотелось бы ещё пожить. Думаю, Вам тоже...
В тот момент Август с удивлением для себя отметил, что лишь Льюис находился на достаточном расстоянии, чтобы совершить тот роковой выстрел, подвергший мирное решение дилеммы необратимому краху. Лишь он мог это сделать, и никто более. Настораживал и факт того, что юноша был налегке и кроме револьвера ничего не имел, даже одежда его свидетельствовала о неготовности к вооруженному столкновению... Или... Он просто заранее знал, что оно обойдёт его стороной? Август старательно напрягал память, пытаясь восстановить ранее утерянные фрагменты случившегося. Вот он разворачивается... Натягивает узду... Вот силуэты Льюиса и второго безымянного гвардейца остаются за спиной, отдаляются... Выстрел. Вновь по левое плечо и вновь из-за спины, но в противоположном направлении, со стороны восставших. И Аберлард Фрашон падает из седла навзничь.
Сомнения одолевали всё больше и больше. Льюис смотрел на него светлым, непомутнённым взглядом, весь преисполненный чувством долга и ответственности. Не каждый день доводится спасать жизнь без пяти минут императору, если подумать. А сколько противоречий было в этом взгляде! Сколько драмы и сомнений отразилось в нём, стоило Августу уловить себя в его зелёных глазах! И в этой смуте Льюис — сама невинность во плоти...
- Что-то не так? - юноша уловил напряжение в раскаленном воздухе, и от его чуткости Д'артагнану стало ещё совестливей. Даже стиснутые зубы скрипнули в порыве нахлынувшей досады.
Власть и контроль в Ваших руках, но лишь тогда, когда Ваш разум не подвержен страху и панике.
Мысли роились в голове, но Август сумел смирить их, решительно шагнул следом за Льюисом.
Будь что будет...
________
- Я скучаю по дому, - внезапно произнёс Рафаэль.
Он лежал на скамье, положив голову Ленор на колени, и мирно посапывал в полудреме. И вот внезапно заговорил с ней. Если подумать, их общение никогда не было насыщенным, но в том и прелесть родственных отношений: лишние слова не нужны — вы и без того понимаете друг друга.
- Даспир и есть наш дом, как бы не хотелось с этим мириться, - протянула она, вздыхая; тяжесть стала поперёк горла, не давая расслабиться и почувствовать облегчение.