А после толпа прибывших гостей разделила их, и Фабиан с небывалым интересом и хваткостью уловил движение, что подчинило себе каменное лицо Ревиаля: желание сказать нечто, грубо и бестактно оборванное.
Храм встречал вычурной роскошью, расписными потолками и изувеченными бессмысленными прикрасами стенами. Всё утопало в позолоте и лепнине, теряя изначальное своё предназначение в тяжёлой драпировке из фальши.
Церемония начиналась с трехчасовой службы, предусмотрительно разделенной надвое небольшим перерывом, чтобы немногочисленные гости сумели передохнуть, не отвлекаясь от основного действа. Первая часть молебна посвящалась здоровью и благополучию старого императора, который, к удивлению собравшихся, пожелал присутствовать, вопреки болезни. Его вынесли на носилках и расположили в первом ряду на длинной деревянной скамье, где он сидел, немо шевеля губами, совершенно не слыша приветствий и любезностей, в которых рассыпался каждый. Император тряс седой головой, дрожал всем своим немощным телом, не желавшим подчиняться его воле, время от времени звал кого-то, хватал стоящих рядом господ за руки, вновь впадая в забвение. Но гости натужно делали вид, что он в полном здравии.
Фабиан держался рядом с четой Мандейнов; во время службы стоял подле Элли, которая с непривычки переменялась с ноги на ногу, вызывая тем самым раздражение своего возрастного мужа.
- Поглядите, как забавно одет этот юноша, - прошептала она Фабиану на ухо, кивая в сторону Элиаса Ревиаля.
Тот и в действительности выглядел весьма занятно: старомодное жабо, стоящее кольцом вокруг шеи; темно-синий фрак, отливающий серебром на свету; подтяжки, украшенные тонким мелким кружевом, и рубашка из жатой ткани.
- Трудно не согласиться с Вами, - отозвался Тайфер тем же шепотом.
Господин Мандейн одернул жену, заметив непроизвольную улыбку на её фарфоровом личике, не без раздражения поглядел на Фабиана.
В перерыве гости разбились на вполне ожидаемые группы. Первую традиционно составили советники, пышно празднующие долгожданную коронацию, как возможность наконец избавиться от смуты и беспорядков. Вторую образовали их жены, женщины разных возрастов и воспитания, начиная с робкой шестнадцатилетней Элли, жены господина Мандейна, заканчивая самодовольной госпожой Ксавьер, чьим возрастом было неприлично интересоваться. И, несмотря на столь очевидные различия, эти женщины умудрялись терпеть друг друга, говоря о пустом и замалчивая важное. В третьей группе, сами того не ведая, оказались: "ветром занесенная душа" в лице Фабиана и ещё большее одиночество — всеми отторгаемая Ленор. Впрочем, явное сходство ничуть не смягчило отношений меж ними.
- Думаю, Вы лучше меня понимаете, что нам есть о чём поговорить, - произнёс он, когда пауза затянулась, обрекая их обоих на неловкость и молчание.
Её глаза сверкнули из-под чёрной вуали, тут же погасли, словно затушенная ветром свеча.
- И что же нового Вы мне скажите? - её интонация, налитая негодованием, показалась Фабиану фальшивой. - Скажите, что не хотели обрекать меня на союз с собой?! Что не любите и поймёте, если это чувство взаимно?! Признайтесь, Вам нечего сказать мне более того, чем Вы утруждали меня ранее.
- А Вы не предполагаете, что просто не дали сказать мне большего?
Она скрестила руки на груди и, вздернув носик, произнесла:
- Говорите! Я Вам не препятствую!
- Чем больше Вы противитесь нашему браку, тем больше на Вас давят, так ведь? - Он чуть выдохнул, высвобождая напряжение.
- С чего бы Вам заботиться о том?!
- Я просто-напросто не хочу, чтобы чужие убеждения бросали тень на Ваш взгляд на меня. Так скажите, верно ли я говорю?
- Верно. - Звучало несколько рассеянно и стыдливо. - Отец лишит меня наследства, если я не исполню его волю.
- Мой Вам совет: перестаньте противиться, вернитесь во дворец и живите, как прежде. Наш брак неизбежен, но, случись он, я и пальцем не посмею Вас тронуть. Поверьте, я Вам не враг, и в деле этом не меньшая жертва, так с чего же нам чураться друг друга?!
Ленор коротко повела плечами, жалобно поджав губы.
- Я не хочу... Не хочу мириться с этим.
- Со мной? - Он неловко усмехнулся.
- Не в Вас дело! Как же Вы не поймёте?!.
- Как камень с души...
-... Мой отец жаждет избавления от меня. Не знаю, где я перешла ему дорогу и чем провинилась, но я в его глазах стала помехой. И этот брак очередное тому подтверждение. Для братьев я тоже была и буду обузой.