Из-за спины раздался раскатистый смех, заставивший "жертву" в руках Элиаса очнуться ото сна, содрогнуться всем телом. Сам он опешил не меньше, когда кто-то сдернул с его глаз повязку, и перед ним предстала испуганная Ленор, сидящая на краю замерзающего фонтана с книгой на коленях.
Давеча он не видел её, хотя теперь с точностью мог сказать, что, живя при госпоже Ла'Круэль, она просто не могла не быть в доме всё это время. Она не вышла встречать гостей и даже не пожелала показаться им на глаза; над собравшимися она имела странную, особенную власть - каждый непременно оказывал ей знаки почтения, но докучать своим присутствием не смел, будто меж ними таилась негласная условность, так безбожно упущенная Элиасом.
Присутствие Ленор всегда оставалось незамеченным. Как на коронации она держалась обособленно, так и сейчас предпочла быть особняком от прочей молодёжи, то ли просто ставя себя выше других, то ли не видя самой вероятности этого сравнения. И да, в Ленор не было ни капли стеснения и робости, что померещились Элиасу при первой встрече. Она принадлежала к числу тех дев, что казались скромными в силу строгого воспитания или внутреннего стержня, делающего их сдержанными и несгибаемыми, готовыми в любой момент принять удар этого жёсткого, как им виделось, безжалостного мира, во всём стремящегося оскорбить их чувства. Даже случайное объятие Элиаса она восприняла нападением, грубо оттолкнув юношу в сторону, как делали те дамы, чью честь не просто задели - поставили под большой вопрос.
- Что ж! По правилам игры... Проигравший должен поцеловать победителя, - уж было начала сбитая с толку Николь, когда Ленор грубо оборвала её:
- Но я не играла.
- Да... Вы правы, Ваше Высочество, - Николь стыдливо потупилась, словно провинившийся ребёнок.
А Элиас окаменел и в лице, и нутром своим, не веря, что перед ним сама цесаревна, его старшая сестра; та самая Ленор Д'артагнан - улыбчивая маленькая девочка, сошедшая со старых семейных портретов, во многом изменившаяся и повзрослевшая. Как для неё прошли эти семнадцать лет с рождения брата? Для Элиаса - одним тягостным днём, когда, что на душе, что снаружи бушевали беспрестанные ураганы. А для неё?! Как?! Впрочем, она даже не знала о его существовании... Да и не узнает никогда, будь Элиас осторожен...
______________
Регон никогда не повышал цену более одного раза. Он вскидывал руку лишь единожды и называл всегда конечную цифру, больше которой не оценивал представленный лот. Даже когда Элиас просил "побороться" за желанную вещицу, их общая табличка с роковым номером "16" продолжала мирно покоиться на коленях Регона. Споры, угрозы, приказы, мольбы - ничто не было для него достаточно убедительным.
- И на что Вам эта старая дрянная тумба?! - вспылил рачитель, когда вынесли новый лот и Элиас в очередной раз загорелся желанием непременно заполучить его. - Мы найдём Вам другую! Помилуйте! Зачем покупать старье втридорога?!
- Не для себя ведь! - Воскликнул Элиас. - Это добровольное пожертвование.
Куда больше приобретения Ревиаля занимало наблюдение за господином Фабианом Тайфером, который в тот вечер позабавил всех. Он слепо скупал картины из коллекции госпожи Ла'Круэль, предлагая за них бешеные суммы, превышающие стартовую цену в три, а то и в пять раз. Его, кажется, мало волновало изображаемое, кто написал оное и к какому периоду оно принадлежало; он даже и не смотрел на них, ни разу за вечер не приблизился ни на шаг, чтобы разглядеть мазок или саму краску. Кто-то приписывал Тайферу сумасшествие, настигшее его после гибели отца; другие пренебрежение к полученному состоянию; нашёлся и господин, заявивший, что Фабиан обладает редким вкусом и способен с лёгкостью определить шедевр среди прочих серых собратьев, но его тотчас заклевали, посчитав сказанное полнейшим абсурдом.
И всё же одну покупку Тайфера оправдали. Картина эта именовалась "Ураган безумия" и изображала спокойную, прямо-таки ледяную девушку с глубоким проницательным взглядом, исполненную умиротворением, созидающую мир кругом, - такой же спокойный и серый, под стать ей самой. Полотно производило впечатление гнетущее, большею частью потому, что никто никак не мог понять его смысла, не находя в нём ни урагана, ни безумия, ничего хоть каплю на них походящего. Зато совсем скоро отыскали явное сходство изображённой девушки с Ленор, решив, что портрет станет подарком к скорой помолвке. Элиас же решительно не мог понять, что общего было меж сухощавой цесаревной и "пышущей жизнью" дамой на картине. Не понимал, но продолжал тщетно выискивать черты таинственного сходства.