Элиас ринулся к окну, раздвинул шторы и торопливо распахнул створки, давая холодному вечернему ветру ворваться в комнату. Глянул вниз и... С ужасом узрел Регона, отпрянул, как от огня.
— И что же Вы намереваетесь делать? — рассмеялся рачитель. — Надеялись обдурить меня?! Так я бывалый... Ваше положение и без того дурно. Прекращайте!
Но Элиас и не допускал самой мысли о том. Ярость бешено колотилась в груди, мощной пульсацией отдаваясь в висках, что аж зубы сводило. Он сгреб со стола Регона письменные принадлежности, бросил их в распахнутое окно, с небывалым удовольствием наблюдая за тем, как трепетали на ветру бумаги, подобно белоснежным перьям сказочной птицы; как перевернулась в воздухе чернильница, а вместе с нею и её содержимое. Сам стол был сдвинут к двери; Элиас пыхтел от натуги, превозмогая собственные силы, но добился желаемого.
— Немедленно прекратите! — Регон не знал, куда деться, топтался под окном в нерешительности.
Подушки, пуховое одеяло, сборники избранных сочинений невесть каких авторов, бережно разложенная по полочкам одежда — всё летело навстречу Триалю сквозь распахнутые ставни. Только успевай ловить!
— Чёрт бы Вас побрал! — воскликнул Регон, опрометью кинулся в дом. Элиас же рванулся к окну и... Опять неудача! Рачителя сменил дворецкий, суровый и невыспавшийся, в смятой ото сна рубахе и затертых холщевых брюках.
С досады юноша смахнул с полки громоздкую серую вазу, которая с громким треском разбилась об пол, осколками разлетелась по комнате. За дверью кто-то охнул, затем послышался скрежет ключа в замочной скважине, после чего дверь, державшаяся теперь лишь на щеколде, чуть дернулась, уперлась в стол. Возня затихла, но лишь на минуту. Последовал глухой удар, затем ещё. Цепочка натянулась и треснула, распавшись на крохотные колечки. Элиас еле находил в себе силы, чтобы вздохнуть, впиваясь похолодевшими пальцами в подоконник, застыл, не смея пошевелиться от страха. А в голове неустанно стучали мысли о Зеркальной комнате, полностью затмившие собой волнение перед открытием сознания.
Дверь опять дернулась, уперлась в стол, постепенно сдвигая его с места. Сантиметр за сантиметром. Деревянные ножки упирались в доски пола, издавая при том оглушительный визг, но противостоять большей силе не смогли. Регон ввалился в комнату сквозь образовавшийся проём, тяжело дыша и дико озираясь; он ногой толкнул стол к стене так, что тот завалился набок, подмяв под себя оставшиеся бумаги и письма. Схватив Элиаса за рукав, Триаль молча потащил его за собой; юноша вился, загребал ногами, спотыкаясь на ровном месте, кричал что-то невнятное, лишь отдалённо напоминающее слова. На подходе к лестнице он рванулся с такой силой, что чуть ли не скатился вниз по ступеням, потеряв равновесие, благо Регон вовремя ухватил его за плечи, оттащил в сторону. Отрезвляющий удар наотмашь пришёл по лицу. Элиас стоял, скрючившись, давясь собственными слезами, даже не ощутил жгучей боли, окатившей щеку.
— Прекратите! — отвесил рачитель, отталкивая его от себя. — Вы выглядите жалко!
Элиас распластался на полу, хватаясь разбитыми в кровь пальцами за края брюк Регона, умоляя оставить его. Триаль брезгливо отдернул ногу, легко схватил его под обе руки, помогая подняться. И в тот самый момент пол показался Ревиалю мягким, точно вата, а воздух вязким и тягучим, разум поплыл пятнами и трещинами. И Элиас... Поплыл... Исчез, не оставив ни одного круга на воде...
ХVII. Зеркальная комната
🎵When I R.I.P - Labrinth
(трек, который вдохновил меня на эту главу)
«... Я - Элиас Ревиаль - шестнадцатый в порядке душ. Я ничем не славился и ни о чём не мечтал, ничего не возводил и никому не посвящал дни своей свободы, ничего не захватывал и никого не убивал в погоне за идеалами. Я не ярый политический деятель и не гневливый тиран, не первый средь лучших и не последний из ужаснейших; я не лидер, не отец народа, не воитель, не ценитель великого, не творец и не созидатель. Я... Просто Элиас Ревиаль, толком и не знающий, кто он есть и что должен привнести в этот мир...»
________
Боль усиливалась подобно нарастающему шуму приближающегося поезда - стремительно и необратимо. Сердце колотилось в унисон стуку колёс, со свистом, порой сбиваясь на скрежет и лязг, но упорно и безостановочно, будто желало настигнуть утраченное спокойствие. Когда Элиас пришёл в чувства, поезд страха оказался прямо над его головой, узким тёмным тоннелем накрыл его, оставив прочие эмоции где-то снаружи, совсем далеко. В ушах что-то противно завизжало, заставив юношу распахнуть глаза. Мир вокруг, размытый, потянутый пеленой слабости, плавал из стороны в сторону, не желая проясняться. Элиас ещё долго лежал в беспамятстве, ни о чём не думая и ничего толком не видя, пока грани предметов не слились воедино, образовав чёткую картинку. Напротив, в точности повторяя его положение, лежал Винс Делрой: практически на животе, положив при том руку под голову и поджав обе ноги под себя. Узрев его, Элиас отпрянул, как вдруг боль ударила в голову, ослепляя и обессиливая. Винс тоже подался назад, но то было ленивое размеренное движение, сопровождаемое полным безразличием в лице. Под собственными руками скользнул размытый силуэт; Ревиаль медленно опустил глаза, с удивлением разглядел Деона Вогана, также чуть приподнявшегося с пола, но лежащего полностью зеркально, будто бы по ту сторону помещения. Теряясь в пространстве, Элиас осознал, где находится.