- Неужто?! Совсем? Я всего лишь прошу озвучить более широкий взгляда на человека. Вы ведь видели его?! Знаете его?! Ну... Вот... К примеру: я, толком не зная Вас, уже многое могу сказать по одному Вашему виду и манере речи. Вам двадцать, но на лбу, меж бровей, уже виднеются морщинки; Вы очень часто хмуритесь (даже сейчас), без причины, как будто пребываете в постоянном напряжении. Должно быть, Вы любите, когда всё находится под Вашим личным контролем, притом Вам несложно организовать себя, но эмоциональность, импульсивность, если быть точнее, постоянно мешает принимать верные решения. И Вы всё хмуритесь и хмуритесь, точно обдумываете каждый последующий шаг, боясь ошибиться. Из Вас бы вышел хороший управленец. Но вот работа в коллективе явно не Ваше, так? Здесь Вы не можете расслабиться и сосредоточиться... Да-да, точно! - Он внезапно щёлкнул пальцами, продолжая пожирать Фабиана взглядом. - Вы сосредоточены лишь тогда, когда расслаблены... Странное дело. Должно быть, Вы и сами этого в себе не понимаете... Одеты Вы расслаблено, даже небрежно, но в движениях крайне скованны. Откуда у Вас такая выдержка? Как у офицера. Но Вы не служили, хотя могли бы. Вас держали в строгости; с матерью Вы общались мало и формально, без откровений и без душевных излияний, а отец душил в Вас слабость, правда, вместо неё убил в Вас личность. Глядя на Вас, я поначалу вижу Вашего отца, а затем его сына. Именно его сына. Не Фабиана Тайфера, а просто Тайфера-младшего... - Он ненадолго замолчал, после чего продолжил. - У Вас очень красноречиво дёргается нос, когда Вы раздражаетесь. Да-да, прямо сейчас. Такие мелочи любят и ценят женщины... Так кролики дёргают носом. Мило. Безобидно. В Вашем окружении много женщин, потому как для них Вы совершенно не агрессивны, но очень чутки. Знаете, этот вид чуткости, когда человек отчаянно пытается поступать так, как кто-то того желает. Даже при мне Вы хотели поступить так, но неверно поняли меня... Однако куда красноречивее Ваши руки. Длинные пальцы, которые Вы постоянно ломаете; вытянутые, очень узкие ладони, характерные мозоли, ногти неровные, по длине различны; Вы так занятно держите сейчас перо... Вы... Художник?
- Довольно! - Фабиан отшатнулся, невольно повысил голос.
-... Вы пожалеете о сказанном. Ан нет! Уже пожалели... Впрочем, оно того не стоит. - Произнеся эти слова, он повернулся к советникам, заложив руки за спину, продолжил. - Думаю, теперь более чем ясно, что я подразумеваю под "широким взглядом на человека". Ещё яснее, что я не стану одобрять кандидатуру Элиаса Ревиаля на должность главы Совета, пока не увижу его лично.
- Но Ваше Величество!.. - хотел возразить Ксавьер.
- Никаких "но", господа! Если потребуется, я и сам сумею избрать подходящую кандидатуру... не из собравшихся, разумеется... - последнее он добавил себе под нос, но достаточно чётко.
Кто-то всплеснул руками, другие принялись перешептываться. Август двинулся к выходу из залы, остановился в дверях, бросив напоследок:
- И да, господин Мандейн, я уже заждался Вашего отчёта о поставках зерна в Эйсбург. И да, господин Ла'Круэль, я отклонил список присланных лиц, что Вы предложили на место статского советника. И да, господин Ксавьер, в гвардии опять бардак...
________________
Сад полыхал. Солнце только-только забрезжило на горизонте, косыми лучами проглядывая сквозь кромешную ночную темень, но огонь оказался столь ярок, что близ его было светло как днём.
Элиас сидел на крыльце в одной лишь рубахе, наблюдал за тем, как суетятся слуги, вёдрами тащат воду, в панике мечась от дома в сад и обратно. Пламя подступалось к усадьбе, легко перебираясь с дерева на дерево, поглощая всё то, что некогда Элиас видел самой главной своею ценностью.
- Это ведь Вы... Вы это сотворили! - кричал, задыхаясь, обезумевший от ужаса Регон, пару минут назад разбуженный Мирой; он сбежал по ступеням, кутаясь в тонкий шёлковый халат, но во дворе дома так пекло, что пот струями стекал по его лбу и шее.
Самого Элиаса, мокрого и грязного, босого и полунагого, било в истерике; он трясся, сам не зная отчего, испуганно озирался и никак не хотел уходить, сколько бы того не требовали.
- О чём Вы думали?! - Регон сгреб его в охапку, поднял над землёй так, что тот с хрипом забился, отчаянно дергая в воздухе босыми ногами, пытаясь расцепить пальцы рачителя.
- Я... Я... - Элиас яростно размахивал руками, царапая Регону плечи, старался как можно больнее ударить его, но тот окаменел от гнева, ничего не чувствовал; с минуту держал его, после чего ослабил хватку, позволяя юноше с грохотом упасть на деревянные доски пола.
Мира охнула, схватившись за сердце, бросилась к Элиасу, но Регон преградил ей путь.