- Проходите, ну же! Проходите! - широким взмахом руки пригласил его расположиться в кресле. - Присаживайтесь. Не хотите ли чаю?
Юноша по привычке отказался, покачав головой.
- В таком случае, позвольте, я без лишних вступлений и пауз перейду к сути? - Вопрос носил риторический характер, а потому ответом стал очередной короткий кивок. - Я совершенно не знаю Вас и очень поверхностно могу судить о том, что делает Вас столь ценным при нашем нынешнем положении. - Было видно, как старательно Август подбирал слова, то и дело путаясь в них. - Но мне куда более важно узнать Вас как человека. Особенно, если верить тому, что мы с Вами не чужие друг другу люди. - Последнюю фразу он чрез силу выдавил из себя.
Элиас почувствовал, как сказанное задело его, но никак не мог понять, чем именно.
-... И я хочу узнать Вас прежде, чем утвержу Вашу кандидатуру на должность главы Имперского Совета. Я предлагаю поступить следующим образом. - Август положил перед Элиасом некую бумагу. - Два месяца Вы проведёте при дворце, освоитесь, Вас введут в курс дел, ознакомят с сутью Ваших обязанностей; мы сможем с Вами чуть ближе познакомиться, возможно даже нагнать упущенное за прошедшие годы... Вы бывали в Даспире раньше? - он внезапно сменил тему.
- До этого момента лишь один раз, - то была первая фраз, произнесенная Ревиалем за целый день.
- Ну вот... Вам просто необходимо освоиться здесь, прежде чем заступить на службу! Завтра же предлагаю Вам отправиться в Южный дворец, а после и в городскую администрацию...
- Вы сопроводите меня? - Элиас осмелился прервать его.
- Нет, - лениво протянул Август, словно сказанное являлось чем-то очевидным. - Мой завтрашний день расписан по часам. Но я непременно найду того, кто сумеет составить Вам компанию... Подпишите... Да-да, вот здесь... - Он постучал пальцем по краю листа, где заведомо стояла печать.
Элиас окинул беглым взглядом документ, занёс было руку с пером, как вдруг замер.
- Вы ведь не верите в наше родство, так? - голос звучал совсем тихо, еле различимо даже для самого себя.
Император сверкнул на него глазами, застыл, втягивая через рот застоявшийся воздух.
- Прошу, ответьте честно...
- Нет, не верю, - выпалил Д'артагнан.
- В таком случае, что бы Вас заставило поверить? Что было бы достаточно убедительным?
- Восстань мой отец из гроба и признай Вас - тогда бы я поверил, - последовала короткая усмешка, но Элиас не нашёл в себе сил даже улыбнуться. - А что Вы хотите?! - меж тем Август продолжил. - Я вижу Вас, считай, впервые, толком и не ведаю, кто Вы. А Вы заявляете свои права на место главы Совета...
- Но поручительные письма...
- Пустой звук!
- Написано рукой Вашего отца.
- Мой отец, да простит меня Всевышний, лишился ума в последние месяцы своей жизни! Мне ли знать, какие идеи посещали его голову!
- Письма были составлены за годы до этого. Как императором, так и Ноэлем Тайфером.
Август вновь глубоко вдохнул, желая возразить, но вместо этого с крайне сосредоточенным видом разлил чай по чашкам, одним глотком осушил первую из них.
- Допустим, - он, кажется, пошёл на уступки, - допустим, что мой отец действительно хотел видеть Вас на месте главы Имперского Совета, что ж... Но на службу можно заступить лишь с двадцати, да и то по особым рекомендациям. Сколько Вам полных лет? Семнадцать?
- Физически, да.
- А как, простите, иначе? - Август расплылся в торжествующей улыбке.
- Фактически. Если так, то семьсот сорок пять.
- Ах да, я же совсем позабыл, что Вы не только самозванец, но и шарлатан... Умелый, надо отдать Вам должное. Скажите, как Вам удалось заставить Мандейна и остальных поверить в эту историю?! Какая наглость!
Элиас отложил перо в сторону.
- Хорошо, - произнёс с готовностью полным серьёзности голосом. - Пусть будет по-Вашему! Я - самозванец и шарлатан! Так почему бы Вам не прогнать меня, Ваше Величество?!
Элиас вдруг понял, чего так хотел всё это время, понял, какой мечты страшился и что всячески в себе подавлял: он желал разрушить, стереть в пыль фундамент, возводимый его мучителями на протяжении семнадцати лет, не оставив возможности старому миру вновь вторгнуться в его нынешний. Август мог переломить злосчастную судьбу, смрадом дышащую в затылок Ревиаля. Мог, но почему-то не решался. Казалось, ему ничего не стоит одним властным взмахом руки избавить юношу от "душевной каторги", быть может, предписав ему нечто куда более существенное. Кто и заплатит непомерную цену, так это Элиас, но в те минуты его мало страшили что физические муки, что смерть.
Август тяжело сглотнул. Одним глотком опустошил вторую чашку чая.