— Обычный номер телефона, разве он не мог переписать его в записную книжку?
— Случись что-нибудь, записную книжку сразу же начнут изучать, но вряд ли кто-нибудь обратит внимание на обыкновенный спичечный коробок из кафе. Однако и это подозрение благодаря альбому фотографий тоже оказалось неосновательным. Мне стало легче. Поскольку мы не имеем права подозревать заявителя, я, считая, что мне специально всучили этот ужасный спичечный коробок, все время ломал над ним голову. Прекрасный пример предвзятости. Не лучше ли, если бы и вы попытались с меньшей предвзятостью, объективно взглянуть на отношения между мужем и братом?
— Именно вы с чересчур большим предубеждением относитесь к брату.
— Ладно, не будем больше говорить о брате. Да мне и уходить пора. На метро до станции S. минут десять, правда?
Женщина кивает и снова начинает сосредоточенно обкусывать ноготь на большим пальце.
— Смотрите, прошлогодняя, правда, газета, но в ней вот такая статья.
Тасиро смотрит на меня сквозь толстые стекла очков и, не успеваю я сесть, нетерпеливо протягивает обрывок газеты.
— В вашем плане было очень трудно разобраться…
— Свыше восьмидесяти тысяч человек пропало без вести. Потрясающе. Как видите, случай с начальником отдела Нэмуро-сан исключительным не назовешь.
— Это место вы сами выбрали?
— Да… бесконечное изменение картины… когда одновременно смотришь на людей, поднимающихся по лестнице и спускающихся по ней, создается впечатление, что, ничем не видимый, поглядываешь за ними из какой-то фантастической воздушной ямы… нравится мне здесь… люди — очень интересные существа, когда они деловито снуют, не подозревая, что кто-то наблюдает за ними.
— И все же ваш план неверен. Четыре раза я по ошибке сворачивал не туда, и вот результат — опоздал почти на двадцать минут.
— Ничего страшного. В этих бесконечных подземных переходах труднее разобраться, чем в моем плане.
— Никуда не годится. — У официантки в белом платье, подошедшей взять заказ, прошу чашку кофе. — Вполне можно предположить, что, пользуясь таким планом, Нэмуро-сан так и не смог найти место, где вы должны были встретиться.
— Нет, это невозможно. Ведь я прождал его целый час, а потом еще десять минут. Каким бы мудреным ни был этот план, разобраться в нем все-таки можно. В конце концов название кафе он знал совершенно точно…
— В то утро было такое же столпотворение?
— Ну что вы, утренний наплыв посетителей ничего общего с этим не имеет. Людской водоворот заполняет все — ни кусочка пола не видно.
— Но теперь тоже порядочная давка.
Вспомнив тишину в комнате женщины, я мысленно возвращаюсь назад на три, четыре часа. Может быть, из-за того, что, когда смотришь с нашего места, кафельные колонны на кафельном полу между проходом и лестницей образуют сплошную стену, а посетители располагаются свободными полукружиями, люди теряют ориентацию, не в силах сообразить, откуда и куда они идут.
— В это время посетители самые интересные. И походка, и выражение лица у каждого свои…
— Сначала, может быть, вы покажете мне те фотографии?
— В таком месте, удобно ли?.. они чересчур откровенные.
— Я не собираюсь их демонстрировать окружающим.
— Все это верно, но…
Четырехугольный конверт, протянутый мне украдкой. Открываю — еще один конверт, скрепленный клейкой лентой. И уже в нем — шесть фотографий величиной с открытку, проложенных плотной бумагой.
— Все цветные, — шепчет он, наклонившись ко мне, — позы, смотрите какие разнообразные… Насколько они смелее профессиональных фотографий. Натурщица, может быть и, похуже, но… она полная, и ноги кажутся непропорционально тонкими, поэтому напоминает какое-то насекомое. Но все равно — эффектна… а волосы, смотрите… для журнала такой снимок ни за что не подошел бы…
— Странно, все фотографии сняты со спины… Или, может быть, вы просто отобрали такие?
— Вкус начальника отдела. Почему-то все сняты со спины.
— Натурщица как будто одна и та же.
— Волосы у нее, на мой взгляд, потрясающие. Напоминают конский хвост.