Ага, тюрьма. Так Зет знал этого парня с тюрьмы, и, исходя из того, что я сейчас слышу от Зета, он полагал, что парень умер там. Я прочищаю горло, своевременно напоминая о своем присутствии. Кейд переводит свой взгляд, шокировано пялясь на меня, потому что я все еще нахожусь с ними. Вероятно, Зет тоже это осознает.
— Эм, Наоми, почему бы тебе не подготовиться к дальнейшему вечеру? Мне нужно поговорить с этим парнем.
Поговорить. Разговор, который не включает в себя кулаки? Мне так интересно, кто, черт побери, этот парень, но я могу сказать, что указания Зета не терпят обсуждений. Внезапно, чувствую себя очень-очень грязной. Мне нужно принять душ, и я чертовски зла на Зета. Он трахнул меня в коридоре перед незнакомцем, не потрудившись заметить его, и затем кинул, чтобы пообщаться со своим старым тюремным приятелем? Это звучит, как что-то из программы «Белый мусор: дни нашей жизни». (прим. пер.: отсылка к официальным биографическим фильмам — Days of Our Lives — о популярных и легендарных актеров и музыкантов для канала BBC). Я смотрю на него резким взглядом и разворачиваюсь спиной, даже не отвечая ему. Наша комната всего в двадцати шагах — двадцати долбаных шагах, и он не смог дойти до нее — и уверена, что он слышит громкий хлопок двери, когда я резко закрываю ее.
Ублюдок.
Мое тело отчаянно саднит от секса, который только что был между нами, и в одних местах более болезненно, чем в других. Я вновь раздеваюсь, раздумывая над тем, чтобы сжечь свою одежду, когда чувствую на ней его запах, и затем принимаю самый горячий душ в истории человечества. В дверь начинают отчаянно стучать, после того как только закончился мой очистительный ритуал, но будь я проклята, если выбегу из ванной, только потому что он решил срочно увидеть меня. Специально игнорирую громкие стуки в дверь, пока не слышу голос с сильным акцентом, который доносится через деверь.
— Хоторн! Мисс Хоторн!
Хоторн? Ох, точно. Фамилия дантиста, которую я себе придумала, когда Хулио спросил мое имя. Наоми Хоторн. Дверь отчаянно скрипит на своих петлях, издавая звук, словно она может слететь с петель в любую секунду. Какого черта там происходит? Я выбираюсь из душа, заворачиваюсь в полотенце и открываю ее.
Невысокий, пухлый мексиканец стоит по другую сторону двери, тяжело дыша, с пушкой в руке. И только я собираюсь захлопнуть дверь перед его носом — не собираюсь быть застреленной в ванне мексиканского борделя — этот парень протискивает ногу в дверной проем, не позволяя мне прикрыть ее.
— Мисс Хоторн! Пойдемте, пожалуйста! Помогите! Нужна ваша помощь!
Моя помощь? Внезапно адреналин распространяется по всему телу. Бл*дь, Зет все-таки решил избить этого парня. Он, вероятно, напал на него или что-то вроде того. Я открываю дверь, когда меня отталкивает прочь коротышка мексиканец, и хватаю чистую одежду, которую я положила на кровать.
— Выйди! Выйди! — Яростно и раздраженно указываю на дверь этому мужчине, он понимает намек и становится спиной ко мне в пространстве полуоткрытой двери, в то время пока я переодеваюсь.
— Хорошо, где он? Показывай. — Он, вероятно, к настоящему моменту уже убил того парня. Я не имею понятия, почему они думают, что я могу остановить его, но все же... Он же сам твердил все это время, как заведенный, что мы должны держаться тихо. Каким образом нам нужно не причинять беспокойства, и теперь он пошел и устроил...
Я останавливаюсь, как вкопанная на месте. Толстый коротышка мексиканец привел меня не к Зету. Он привел меня в сад, который находится перед виллой, где некоторое число девушек из другого дома столпились вокруг и плачут, пока мужчина, стоящий на коленях, пытается делать искусственное дыхание человеку, что лежит на земле. Это девушка. Она одета в белые кроссовки. И обтягивающие синие джинсы, и ее футболка красная. Нет, она совсем не красная. Она белая, но спереди она полностью в крови. Кровь пропитала материал. Парень, который пытается делать искусственное дыхание, останавливается, задыхаясь, одновременно смотря вниз на свои руки, словно совершенно не понимает, что он делает, почему девушка не приходит в себя, когда он нажимает на грудь. Инстинкты незамедлительно срабатывают. Я кидаюсь вперед и отталкиваю парня с дороги, не обращая никакого внимания на удивленные вздохи, которые исходят от наблюдателей, когда он падает на бок. Опускаюсь на колени и хватаю девушку за футболку, приподнимая ее.
Место откуда исходит кровь отчетливо видно. Огнестрельная рана, что располагается под косточками ее бюстгальтера. Я приподнимаю ее, чтобы проверить спину — сквозная ли она. Нет, рана не сквозная. Черт. И она была ранена в самое отвратительное из всех возможных мест. В наши дни пули созданы так, чтобы разрываться внутри человека, разлетаясь на осколки, чтобы причинить как можно больше ущерба органам. И внутренние органы, находящиеся как можно ближе к ране, самые уязвимые и самые важные из них: сердце, легкие.
— Нам нужно занести ее вовнутрь и положить на стол. — Я поднимаю взгляд, натыкаясь на двенадцать напряженных лиц, которые следят за каждым моим движением. Позади всех вижу знакомое лицо: это Майкл. Он теряется в суматохе, когда трое парней, членов той же байкерской банды, что и Кейд, торопятся занести девушку вовнутрь. Я еще даже не убедилась, жива ли девушка; хватаю одну из ее свисающих рук и иду с ними в ногу, когда они заносят ее вовнутрь. Своим указательным и средним пальцами нащупываю пульс, нахожу его, слабый и частый, но все же он есть, и потом...
Сдавленный стон вырывается из моего рта
О, нет. О, нет, нет, нет... Крошечное родимое пятнышко в форме пятиконечной звездочки мне более чем знакомо. Оно отпечаталось в каждом из моих детских воспоминаний. Я видала его тысячи раз прежде. Я узнала бы его, где угодно.
Не смотря в лицо девушки, я уже заранее знаю, что это она.
Я знаю, это Алексис.
Глава 11.
Слоан
Они положили Алексис на массивный кухонный стол, вокруг начали бегать плачущие и кричащие горничные и говорить на испанском. Парень, что чуть раньше применял к ней искусственное дыхание, стоял около стола, готовый вновь начать делать то же самое.
— Свалил на хрен от нее! — Я оттесняю всех людей, которые следуют за нами и отталкиваю прочь парня. — У нее есть пульс, идиот.
— Но она не дышит!
— Она, мать твою, дышит. Просто без сознания, потому что потеряла много крови.
Парень отшатывается, пробегаясь рукой по волосам, размазывая кровь по своему лицу.
— Джейми убьет меня. Джейми прикончит меня, — это все что он говорит снова и снова. И это чертовски раздражает меня.
— Мне нужно... — Черт побери, у меня здесь нет ничего. Я оставила свою медицинскую сумку в доме моих родителей. Я не задумывалась ни на секунду, что мне придется исполнять мои обязанности врача здесь. Если вдуматься в это, то все кажется глупым, но уже ничего не поделаешь.
— Что? Что тебе нужно? — Парень становится мертвенно-бледным, его руки ужасно трясутся. — Скажи мне что, и я принесу это тебе. Давай же! — Он паникует так же, как и я.
— Мне нужен пластиковый пакет, скотч и швейный набор, а также алкоголь, лекарственные средства, горячая вода, полотенца и пинцет. И самый острый нож, который ты только сможешь найти.
— Пошел!
Черт бы побрал, сомнительную хирургию, которую я должна применить на моей потенциально умирающей сестре... Вот во что это превращается. Я стараюсь дышать. Есть причина почему доктора никогда не оперируют своих родных, и мое заходящееся сердце — часть этой причины. Я теряю рассудок. Травматологическая хирургия — это искусство. Не очень многие люди могут заниматься ею, потому что это так же касается и того, чтобы сохранять спокойное выражение лица при невероятном давлении, иметь возможность на корню пресекать хаос, крики и панику, которая творится вокруг тебя. Необходимо, чтобы ваши руки были в спокойном положении на все сто процентов. Прямо сейчас, черт возьми, мои руки трясутся так сильно, что не думаю, что мне удалось бы удержать в них ручку.