— Пошли.
— А что?
— Пошли, пошли…
Парнишка на удивление легко выпрыгнул из машины. Он вообще казался дельным пацаном, возможно он из казаков хотя непонятно как сюда попал. Забайкальское войско? Араб помнил, как сам был таким — по сути это было совсем недавно
— Из казаков? — уточник Араб, потому что это было для него важно.
— Из сибиряков.
Ответ, частично снимавший назревшие вопросы. В Сибири слабаков не было, там вообще было очень жестко.
— Фамилия.
— А вы кто вообще?
— Кто, кто… Тебе не одна разница?
— Не одна… — парнишка прервался на пару секунд — а я вас знаю…
Вот это голос[44]…
— И кто же я?
— Вы водитель. Помните, вы на меня смотрели там, когда я в клетке был?
Араб помнил.
— А как меня узнал?
— Догадался. Вы ведь не водитель, так?
Так-то оно так…
— Много будешь знать… Ты знаешь, где мы?
— Афганистан?
А вот этого Араб не ожидал
— Откуда знаешь?
— Этот…Виталька его зовут, у него мать в какой-то конторе работает. На Восток торгует. Он язык немного понимает.
— Язык? Пушту? Или дари? — заинтересовался Араб
— Не знаю — мрачно ответил Вадим — я и английский то хреново знаю.
— Понятно. А как попал сюда?
Вадим на мгновение задумался — но все же решил сказать правду.
— В поход пошли. С отрядом. Приехали в Верный, оттуда электричкой… Меня послали родник найти. Там старик сидел, я подумал, что ему плохо и…
Сказанное ничуть не удивило Араба — он вырос на Востоке, служил на Востоке и знал Восток. Сколько бы не шло разговоров о единстве судьбы разных народов — Восток никогда не был русским, наверное, никогда и не будет. Просто большинство устраивало жить в одном доме, потому что держаться вместе и вместе жить в общем доме сытнее и безопаснее. Как ни странно — проще всего в союз интегрировались турки, османы, они были больше схожи с русскими, чем жители Туркестана. Турки все же были имперцами, и сейчас одна империя просто сменила другую, их империя, больная и слабая вошла в состав другой, огромной и гораздо более сильной, и шесть зимних месяцев в году в их столице Константинополе жил их новый султан[45]. Чуть дальше по степени интегрированности отстояли арабы. Но вот жители "Среднего Востока" к которому относился Туркестан были людьми в себе. Несмотря на опыт взросления на Востоке, Араб не всегда понимал, что ими движет в тех или иных поступках, что они думают и чего хотят. Это были скрытные, коварные, в душе беспредельные и очень жестокие люди, в генотипе которых было заложено подчинение сильному. Закон для них играл роль только тогда, когда был подкреплен силой — они не понимали закон как средство обеспечения добровольного сосуществования разных людей на одной территории. Они не жили в Империи, хотя в ее составе их земли были больше чем арабские — они подчинялись ей как слабый подчиняется сильному. Никто, ни Араб ни другие служащие здесь офицеры не сомневались в том, что случись империи ослабнуть — и они набросятся на нее, подобно стае шакалов, разрывающих еще живое и трепещущее тело, часто чужой добычи. Они были любезны и показательно покорны — но в кармане их богатого халата всегда прятался кинжал. И история этого мальчишки, дикая в любом другом уголке Империи удивления у Араба не вызвала — этот старик увидел слабого. Может быть, он специально подкарауливал его, а может быть — нет. Но как бы то ни было — он увидел слабого, понял что он сильнее — а сильный всегда имеет право над слабым.
— А что за поход? Ты скаут?
— Скаут-разведчик! — гордо ответил Вадим
Араб прикинул — это было лучше, чем он ожидал. Скауты-разведчики — большая часть тех, кто служил в спецназе, в десанте, в особых отрядах, в морской пехоте, в горных егерях — начинали именно как скауты-разведчики. Скаутскими отрядами чаще всего занимались отставные офицеры, и они целенаправленно присматривали пополнение для своих полков.
— Скаут-разведчик. Стрелять умеешь?
— Умею.
Странно было бы если бы не умел. Стреляли все скауты, тем более сибиряки
— Из чего?
— Ну, у нас мелкашки были. Пару раз папаня стрельнуть дал.
— Автомат уже проходили?
— У нас винтовки тренировочные — тот же автомат.
— Хорошо. Я дам тебе автомат, потому что вдвоем мы не справимся. Но не вздумай стрелять, пока я тебе не разрешу, или пока ты не останешься в живых один. Тогда стреляй. Сейчас — держи на предохранителе. Дорогу выдержать сможешь?
— Ну… смогу наверное. У меня ботинки не отобрали, ноги не сбиты, выдержу.