Отстреливаемся. Нас маринуют. Ждут когда побежим. Только бежать некуда. Это точная смерть, а тут есть шанс. Маленький, но есть.
Время тянется невыносимо долго. Где помощь бл*ть, обещанная много времени назад. Твари. Мы просто мясо посланное на убой...
Перед глазами жизнь. Моя пустая. У меня ничего нет, меня в этом мире никто не держит. Тинка?! Вряд ли... Женя... Она меня давно убила...
- Двое готовы... Но их еще человек семь... - рычит Серега.
- Дай... Дай авто...мат... - слышу хрип сбоку... Наш раненый...
- Лежи... - шиплю в ответ и разрываю тишину автоматной очередью. А у боевиков оружие получше нашего.
- Дай! - рявкает он.
Впихиваю автомат и сдвигаюсь в другую сторону.
Нас осталось трое против семерых. Лёшку убили. Все заканчивается. Опускаюсь и съезжаю по камням вниз. Не могу больше...
Рука горит огнем. Словил пулю. Я ее почти не чувствую.
- Алекс мать твою! - орет Серега.
- Не могу, не чувствую...
Смотрю в небо там рассвет. Оно светлеет. Новый день.
- Ааааа... - ревет Серега. - С*ки, жрите! - встает и стреляет до последнего патрона. Падает. Глаза смотрят в небо стеклянным взглядом, а в центре лба дыра...
- Ну вот и все... - шепчу я.
Наклоняюсь, закрываю глаза Сереге. И нас сейчас добьют. Или еще хуже в плен возьмут. А там... У меня одна граната... Одна...
Рядом Аслан. Его автомат давно сдох. Патронов нет, я не стрелок сейчас. Мы слышим их. Они близко. Судя по голосам четверо или пятеро. Поднимаются к нам. Уже рядом...
Громкая автоматная очередь и тишина. Замираем. Переглядываемся. Разговоров боевиков неслышно. Лишь оглушающая тишина.
А потом топот ног. Хочу дернуть чеку, но не успеваю...
- Спокойно! Свои! Тут двое трехсотых... - передает он в рацию. - Здорова, ребятки! - говорит он нам и хлопает меня по плечу.
И это последнее, что я помню...
Очнулся я уже в больнице.
Глядел в белый потолок и не понимал почему жизнь надо мной так издевается?! Почему меня оставляют гореть в этом адском пламени при жизни?! Целую неделю я ходил с ума. Мучил себя снова и снова. Задаваясь этими **учими вопросами "ПОЧЕМУ". Ломал себя снова и снова. Я ведь в эту войну влез, чтобы прибили и закончилось бы все. Но с*ка я не мог пройти мимо беды. Помогал кому, мог...
Меня сводили с ума мысли. Пацаны... Женя...
С*ка...
Я живой, чувствовал себя трупом...
Дверь палаты открывается и в нее входит мужчина. Военной выправки. Серьезный. Горячий грозный взгляд. В палате наступает оглушающая тишина. Все замерли, будто дышать перестали. И наверно я должен был вскочить и отдать честь, только пошли они все.
- Так вот ты какой Арсов Алексей! - растягивает он слова. В его говоре слышен акцент. Видимо местный. Чеченец.
- С кем имею честь?! - выдаю равнодушно.
- Салманов я, сынок! - улыбается он и садится рядом с койкой.
Вскидываю бровь, давая понять, что не понимаю кто он такой.
- Аслана помнишь? - спрашивает он.
Аслан — это тот парнишка, что мы с ребятами нашли в разгромлённом лагере боевиков.
- Он выжил? Мне никто про него ничего не говорил...
- Выжил! Ты его спас...
А своих пацанов потерял...
- Проси у меня что хочешь...
- Ни х*я мне не надо! - перебиваю я. Отворачиваюсь к стенке.
- А ну... - начинает врач, но его перебивают.
- Не нужно! - рявкает этот Салманов. - Я позже зайду, а ты подумай...
Вскакиваю с койки и разворачиваюсь к нему. Тело ведет. Слишком резко.
- Мне ничего не нужно! И приходить сюда не нужно! Пацанов вернете? - реву я. - Нет! Ну и валите на хрен отсюда, раны сам залижу! Все!
Все выходят и я опускаюсь на койку.
- Ну ты даешь, так говорить с самим генералом... - серьезно говорит парень на соседней койке. - У него всю семью боевики вырезали, только внук остался. Которого ты спас...
- Вот пусть и живут душа в душу... - огрызаюсь я и отворачиваюсь к стене.
Закрываю глаза и уплываю в сон.
***
Прошло два года
Сегодня я вернулся в родной город. Иду по улицам, где провел все свое детство и кроме пустоты не чувствовал ничего. Здесь все чужое. Не мое.
За два года жизнь изменилась. Как и я. Я стал жестким, черствым... Война не щадит никого. Я заработал раны как снаружи, так и внутри.
Зашел домой. Только и дома то нет. Это не квартира, а притон. Родители в комотозе. Трясу мать.
- Где Кристина? - рявкаю я.
- Леха! - икает она и вызывает отвращение. - А черт ее знает! - выплевывает она. - Я думала, что и ты давно сдох...