К.: Мы не знаем. Мы бежали от этого ужаса, а не вглядывались в него, не изучали его подоплеку. Лучше расскажи, какие признаки помогут понять нам, что кризис понемногу начинает избывать себя.
А.: На этот вопрос я не смогу ответить. Если я был бы в гуще событий, наверное, смог бы назвать симптомы возможного улучшения ситуации. Правда, находясь в гуще событий, я не смог бы сохранять достаточно холодную голову, чтобы грамотно анализировать обстановку.
К.: Ты описал нам некий цикл – падение эмоциональной активности у людей как фактор начала общественного упадка, ее последующее возрождение, связанное с потребностью людей бороться за выживание в условиях этого упадка. Если заглядывать далеко вперед, может такое повториться снова?
А.: Кому по силам предсказать? В любой момент может проявиться сила, которую мы пока не можем предвидеть, но которая может изменить все.
Л.: Скажи, о чем узнать для тебя в первую очередь? Раз уж мы убедились, что барьер твоего незнания текущих реалий давно пал, то готовы давать любую информацию.
А.: Находясь здесь, вы не осведомлены ни о чем. Прежде чем попасть к вам, информация, которой вы владеете, прошла десятки туманных трактовок, дополнений домыслами и целенаправленных искажений.
Женщины не стали возражать Андрею. Они поговорили в его присутствии о тяжелых судьбах своих родственников, а потом пошли заниматься хозяйственными делами.
В последующем он много беседовал с Кирой и Лидой. Если рассматривать всю его жизнь под вторым именем, этот ее период был неизмеримо более богат на общение по сравнению со всеми остальными. Две женщины приходили и облегчали свою боль, высказываясь на тему происходящего. Андрей пытался утешить их словами осторожного оптимизма, порой гостьи затевали спор с ним, но всегда миролюбивый. Порой они втроем обсуждали варианты того, что случится в обозримом будущем конкретно с их регионом. Кира и Лида часто спрашивали Андрея, не возникает ли у него порыва написать полотно под впечатлением от устрашающей современности. Каждый раз он отвечал отрицательно, уточняя, что ни в коем случае не собирается быть хроникером разрушений, в которые безотчетно впало человечество. Он хотел сочинять гимны только созиданию.