Один информатор у Андрея все‑таки остался. Он, однако, никогда не сообщал ему больше, чем о погоде снаружи. Только однажды пришел момент, когда этот информатор – окно его комнаты – дал знать Андрею о необъятно развернувшейся поступи новообразующегося человеческого будущего. Раньше Андрей видел на горизонте только далекую лесную полосу. Теперь ее не было, а взамен появилась непрерывная тонкая серая линия, и она очень медленно, едва заметно, прирастала в толщине. Через пару дней у Андрея стало получаться различать объекты, которые издали сливались в эту серую линию. Он начал видеть перемещающиеся металлические балки, протяженные платформы, каркасные структуры. Все представляло собой цельное, феноменально сложное образование исполинских размеров. Оно еще находилось в активной фазе роста, так что дистанция между ним и Андреем продолжала уменьшаться – и вскоре он мог уже в малых деталях видеть, как происходит постройка, до предела поражавшая сознание своей организованностью, быстротой и монументальностью. Не наблюдалось ни малейшего признака участия в процессе человека: не было видно никого, кто управлял машинами, которые осуществляли подвоз материалов, их подготовку к монтажу на месте и сам монтаж. Огромные механические манипуляторы перемещали и сразу крепили к уже законченной части конструкции разнообразные остовы, плиты, элементы коммуникаций, и так без устали создавали облик невиданного ранее человечеством города-предприятия. План его изобретателей будто состоял в том, чтобы заключить часть планеты, если не ее всю, в толстую многослойную оболочку, которая, по сути своей, будет гигантской промышленной зоной.
С приближением машин-строителей Андрей испытывал все больший трепет, понимая, что они легко сметут дом, где он находился, просто как еще одно мелкое препятствие для продолжения своей работы. Когда между роботами и местом, откуда на них смотрел Андрей, остались уже считаные сотни метров и он мог во всех подробностях рассматривать их наружность и то, как они растили новую высокотехнологичную структуру над поверхностью планеты, у него уже с трудом получалось верить своим глазам: он поражался легкости, с которой машины вели строительство, ему невольно начинало казаться, что они должны иметь бесконечный запас мощности. Он отмечал точность, с которой они позиционировали строительные блоки, возникало впечатление, что это не реальная картина происходящего, а филигранно нарисованная голограмма. Но вместе с тем, ощущая вибрацию через пол и стены от вбивания в землю свай и слыша несущиеся со всех сторон и словно смыкавшиеся вокруг него гул, рокот, треск, которые сопутствовали стройке, Андрей не мог не начать отсчитывать время до своей смерти. Он уже собирался сжаться и, притупив свои чувства, подготовиться принять последний удар.
Но когда счет перешел с минут на секунды, машина-строитель, которая была ближе всего к Андрею, ненадолго допустила в череде совершаемых ею однотипных операций существенное отклонение: дом из прошлой эпохи не был разрушен полностью. Предварительно машина ввела в него несколько металлических плит, которые образовали вокруг комнаты Андрея замкнутое защищенное пространство, затем стала разрушать часть здания, оставшуюся вне этого пространства. Таким образом, комната, где находился Андрей, была полностью сохранена, а вокруг в самом скором времени образовались новые помещения возводимого машинами промышленного чуда. Перестройка дома почти не доставила Андрею неудобств: он лишь почувствовал несильную тряску и недолго вынужден был слышать громкий, интенсивный грохот. Андрей остался на месте, а машины продолжили работу уже по другую сторону его комнаты.
Андрея окружали все те же четыре стены, пол и потолок, но снаружи существовала уже совершенно иная реальность. И у Андрея не было шансов узнать о ней много, оставаясь в своей комнате. На месте окна теперь был белый экран за стеклом, а распахнув дверь, можно было увидеть только металлическую стену коридора, пространство которого начинало утопать во тьме уже в нескольких шагах от выхода из комнаты. Ее оснащенность осталась на прежнем уровне: машины-строители безупречно заменили подведенные к комнате источники электроэнергии, так что все бытовые приборы Андрей мог как ни в чем не бывало использовать и дальше. В неприкосновенности остался санузел. Продолжила исправно работать вентиляция. Вскоре в полном соответствии со своим распорядком на пороге появился, а потом уехал робот-курьер.
Прошло немного времени, прежде чем Андрей полностью утвердился в той мысли, что ему не нужно ничего, кроме как продолжить жить по-старому и не думать ни о каких случившихся вокруг преобразованиях. Он видел своей грандиозной привилегией возможность ни на миллиметр не отходить от привычного образа жизни, когда весь мир вокруг переформатировался самым радикальным образом. Вдобавок роботы-курьеры стали не только доставлять ему пищу с одеждой, но и снабжать его материалами для работы и увозить уже готовые картины. Вопрос о том, для чего машины сохранили его комнату и теперь всячески помогают ему выживать и работать, недолго беспокоил Андрея. Он не хотел придумывать теории на сей счет, ровно как не хотел придумывать теории о том, чего именно ждут от него в качестве результата. Не зная склада нового мира, Андрей допускал, что ему никогда в жизни не приведется больше говорить с человеком.