А.: Что ж, все это говорит только о том, что для вас это по большей части развлечение. Ну пусть. Думаю, эта часть нашего разговора исчерпана. Предлагаю больше о вас поговорить. Вы мните себя властелинами мира. Как это сказывается на вас самих? Не слишком ли тяжелая ноша? Какого бы ума вы ни были, все равно обладаете не более чем человеческими способностями. Но управление процессом, который вы запустили, требует, подозреваю, огромного сосредоточения сил. А цена ошибки может быть очень велика. Можете ведь вы при плохо продуманной застройке отравить целое море или сделать навсегда недоступной какую‑нибудь нефтяную скважину? Что это будет в вашем понимании? Преступление или издержки рабочего процесса?
Т2: В зависимости от того, насколько это была именно человеческая ошибка. Но, понимаешь, даже если кто‑то настолько ошибся, мы не слишком акцентируем внимание на его просчете, чтобы он не потерял уверенность в себе. Вот если ошибки станут систематическими – тогда другое дело, можно и отстранить человека от дел. Но в серьезном наказании мы не видим смысла: зачем показывать другим, что будет, если они допустят ошибку? У нас и без того все настроены работать максимально качественно. Если хотя бы один человек из нас не обладал таким менталитетом, мы никогда не добились бы такого результата. Наша особенная психология сформировалась, когда мы, ничего еще, по сути, не имея, стремились противопоставить напрочь оскотинившемуся миру созидательное начало. Мало было выворачивать себя наизнанку – надо было придумать особенные методы подхода к нашему общему делу, чтобы достичь невозможного. Конечно, никакая сформировавшаяся к тому моменту культурная традиция не могла нам помочь. Надо было изобретать что‑то свое. И если чьи‑то методы оказывались удачными, все внутри нашей команды немедленно их перенимали. Например, один начал как-то исповедовать такой подход: оценивать каждое свое действие с точки зрения того, будет оно полезно или нет, не будет ли означать пустой траты времени и сил? В обычной обстановке многим такое покажется признаком умственного помешательства, но мы сразу восприняли это с большим интересом. Положим, человек говорит с кем‑то о важных научных открытиях – и разговор вдруг скатывается до обсуждения привычек сделавшего эти открытия ученого. Тогда человек, о котором мы говорим, немедленно переводит разговор обратно в конструктивное русло: обсуждение научных открытий может подвести к важным и полезным идеям, а пересуды на тему чужих привычек – пустая трата времени. Тот же человек не станет отдавать свое свободное время каким‑либо пустячным занятиям. Он не будет совсем отказываться от развлечений, но выберет такие, которые будут помогать увеличивать качество и плодотворность его труда – например, решать логические задачи, которые непременно повысят остроту его мышления. Постепенно такой подход становился все более распространенным среди нас, и кто бы ни открывал какие‑либо эффективные приемы, они непременно брались на вооружение остальными, пока у нас не появилась общая, доведенная до совершенства методика анализа собственных действий и их корректировки. Мы изобрели особенный язык жестов, при помощи которого научились в короткие промежутки времени обмениваться большим объемом информации. Изобрели особенный метод сосредоточения на текущей задаче: человек представляет себя канатоходцем, для которого любое промедление или неверное действие может закончиться очень плачевно – пусть в реальности задача и близко не подразумевает такого риска.
А.: Интересно, откуда у вас такая сильная мотивация? Желание преодолеть законы природы возбуждает столь фанатичное рвение? Боитесь не успеть что‑то сделать в течение жизни, боитесь, что за вас это сделают только ваши потомки? Так отодвиньте старость – современные достижения науки позволяют это сделать, не так ли?
Т2: Ты не знаешь всего. В смысле времени нас больше ограничивают не продолжительность собственных жизней, а исчерпаемость ресурсов. Нам срочно нужно перейти на новый вид ресурсов, более эффективные, иначе мы не сможем поддерживать работоспособность глобальных промышленных систем, которые построили. А этот переход требует большого и напряженного труда. Этот же переход на новые ресурсы выглядит еще вдобавок и как преодоление законов природы, так что здесь мы одновременно преследуем и нашу первостепенную цель.