Теперь давай поговорим о справедливости и несправедливости в терминах столь любимого мной внутреннего я. Когда‑то психика индивида научилась учитывать для пользы выживания, здраво ли в социуме относятся к его членам, исходя из их роли в нем, или нет – что и значило, что внутреннее я включило признак здравых отношений внутри социума в число признаков состояния самоутверждения. Попутно оформились чувства справедливости и несправедливости. Как и все прочие чувства, эти внушаются нам внутренним я, и мы уже по факту их появления начинаем объяснять, почему они возникли. Нетрудно заметить, что чаще всего такие чувства в наиболее интенсивном виде возникают во время событий, которые акцентированно подчеркивают заслуженное или незаслуженное отношение к человеку с его или чужой точки зрения. Тогда случаи справедливости или несправедливости происходят как будто вдруг. Это наподобие внезапного погружения руки в холодную или горячую воду: наибольшую боль испытываешь в первый момент, но со временем можно привыкнуть, если только вода не экстремально холодная или горячая. Вообще сам термин «справедливость» не возник напрямую из потребности характеризовать то или иное положение вещей как правильное или неправильное. Он возник из потребности называть чувства, которые мы испытываем, когда сталкиваемся с правильным или неправильным положением вещей, в интерпретации нашего внутреннего я. Слов похожего происхождения достаточно в нашем языке. Они служат наименованию не всегда объяснимых с ходу явлений внутреннего я, и нам бывает трудно подобрать им однозначное определение. Действительно, дашь ли ты с ходу определение такому понятию, как справедливость? А мудрость, ответственность, уныние, мужество? Сможешь ли однозначно охарактеризовать добро и зло? Все это наименования, возникшие для обозначения чувств, которыми внутреннее я сигнализирует, насколько и как именно соответствует или не соответствует текущее состояние состоянию самоутверждения согласно разным критериям. Состояние других людей – являются они состояниями самоутверждения для них или нет – мы тоже оцениваем, но только согласно своим представлениям. Заглянуть в голову другого человека мы не можем.
Важно сказать про такие понятия, как вера и надежда. Они не обозначают чувств, которые сигнализируют об отхождении от состояния самоутверждения или соответствии ему. Но обозначают чувства, которые говорят о доступности состояния самоутверждения в ближайшем или отдаленном будущем. Вера означает полную доступность – или в масштабе жизни одного человека, или в масштабе человечества. Точнее, это один из случаев веры – верить мы можем и во что‑то плохое, и во что‑то никак не касающееся нашей жизни. Надежда – это о возможной, но не обещанной доступности состояния самоутверждения или приближении к нему. Этим назначение надежды исчерпывается.