А.: Не собираюсь я ничем таким заниматься. Есть силы, которые будут намного могущественнее всего, что мне только удастся создать. Не думаю, что нужно пускаться в это.
И.: Как скучно сдаваться так сразу! Не хочу ограничиваться тем, чтобы просто влиять на мир, вкладывая в общественное сознание олицетворения разных брендов. Нужно что‑то эпохальное, иначе жизнь пройдет как будто зря. Так что ты не забывай эту идею. Как только у тебя случится озарение, сразу сообщи мне, и не вздумай растранжирить его. Пока я прощаюсь с тобой до следующего раза, когда, надеюсь, мы начнем разрабатывать грандиозные планы по изобретению нового мифа.
Андрей не собирался выполнять просьбу Иннокентия. В дни, свободные от разговоров, он все чаще избегал мыслительной работы.
11
Усмирение процессов, протекавших в уме, имело и ряд неожиданных последствий. Так, иногда останавливали свой ход его внутренние часы, и ему более не были доступны ощущения утомительно долгого или молниеносно быстрого течения времени – и только внешние события могли предоставить ему свидетельства, что оно продолжает идти.
Однажды таким свидетельством стали реплики, которые донеслись снизу. Любая из них по отдельности была способна внушить тревогу, их совокупность вызывала парализующий трепет. Произносили их незнакомые ему люди, внезапно вторгнувшиеся в дом, когда Тимофей, отец Иннокентия, вместе с двумя родственниками вел мирную беседу в зале первого этажа. Непрошеные гости громогласно обозначали свою готовность прибегнуть к физической расправе по отношению к хозяевам, заявляя, что взяли с собой вдоволь огнестрельного оружия, что им ничего не стоило пять минут назад отключить систему безопасности, посему никакие видеокамеры не зафиксировали их появления, и спасительного приезда полиции ожидать не нужно. Предметом конфликта была крупная собственность, якобы неправомерно присвоенная хозяевами этого дома, за что нагрянувшие налетчики и хотели буквально наизнанку их вывернуть. Всего агрессоров было четверо. Но регулярно говорили только двое, причем один постоянно использовал властный гонор, а второй применял интонации злорадной насмешливости.
– Поймите, если вы продолжите настаивать на своем, вас ждет такое… вы раздавленным червям завидовать будете! – восклицал первый.
– Будем выбивать из вас косточки – потихоньку, по одной! – глумливо выкрикивал второй.
Третий отметился лишь громким высокомерным смехом, четвертый вообще подал признаки присутствия лишь дважды, и оба раза это был обращенный к компаньонам призыв начать уже по-настоящему запугивать хозяев дома.
Самих запугиваемых было трое: Тимофей, его младший брат Яков и сын Якова Глеб. Андрей хорошо помнил Тимофея по разговорам перед заселением сюда и во время работы над своей первой картиной для Иннокентия. Больше Андрей ни разу не видел главу семейства, однако до него доносились разговоры, когда Тимофей останавливался тут на день-другой. Андрей, слыша высказывания Тимофея, успел несколько раз поменять мнение о нем. Хозяин дома побывал в его представлениях и добропорядочным семьянином, и домашним тираном, и одержимым дельцом, безразличным к чаяниям близких. Слова, которые он произносил теперь, заставляли отнести его к жалким, невразумительным пустословам. Тимофей дошел до нервического лепета, объясняя, почему неправильно обвинять его в нечестном присвоении собственности. Но четверо враждебных мужчин только потешались над его доводами и требовали все бóльшую сумму компенсации.
Двое родственников Тимофея были хуже знакомы Андрею, но он все равно быстро узнал их голоса. Яков редко бывал здесь и запомнился Андрею разговором, который вел однажды с женой Тимофея: о несерьезном отношении ее супруга к воспитанию детей. Теперь Яков повторял односложные фразы о том, что вероломно проникшим в их дом людям еще достанется от правосудия. Каждый раз он слышал в ответ презрительное умолкни, тварь. Голос Глеба звучал здесь последний год намного чаще, чем голос Якова, – когда тут собирались молодые люди из числа членов семейства и их друзей, предпочитающие все‑таки пристойные вечеринки. Глеб ничем не запомнился Андрею: просто юноша, который любит посещать какие угодно мероприятия и пробовать разные вина. Однажды он заглянул в мастерскую Андрея и, посмотрев на картины, пафосно произнес: о, это и есть та самая раскрученная мазня. Теперь он лишь судорожно проговаривал реплики в духе вообще‑то я тут ни при чем или вы не лучшее место выбрали для таких разборок. Его полностью игнорировали.