Среди прочего Андрей припомнил фрагмент важных переговоров руководства фирмы, в которой он числился, с ее ближайшими компаньонами. Незадолго до собрания один из директоров его организации необоснованно настропалил одного своего коллегу против участников встречи, в результате чего тот вскоре после начала совещания допустил по отношению к ним много жесткой, почти уничижительной риторики. Андрей помнил, что он вмешался первым, сбив пыл коллеги высказываниями, которыми неосторожно и довольно едко прошелся по части его худших личностных качеств. Представителей второй стороны переговоров такое развитие событий только позабавило: направленную в их адрес критику они будто не восприняли вовсе, зато с удовольствием послушали, как третируют ее автора. Другие участники встречи пытались затем придать собранию здравый ход, но, единожды разлаженные, переговоры не дали результата, даже когда присутствовавшие стали выказывать друг другу одобрение. Все будто растеряли четкое видение договоренностей, ради которых затевалась встреча. Эти неудачные переговоры каждому их участнику запомнились нелицеприятной тирадой по отношению к коллеге, которую позволил себе человек, тогда еще имевший иное имя, нежели Андрей. В результате к нему только сильнее пристал ярлык зарвавшегося сынка одного богатого проходимца.
Где оно теперь было, сие нетерпимое к нему племя… Скорее всего, разбрелось по укромным уголкам мировой сети корпораций. Он мог вспомнить столько персон разной степени фактурности, разной степени банальности. Их неровные способности и амбиции легко могли найти им более-менее удобоваримые места, на которых они без вопросов должны были свыкнуться провести остаток своей активной карьеры. Часть наверняка успела целиком исчерпать силы жертвовать собой ради достижения эфемерных целей, не утратив стойкой приверженности любимому делу. Часть не сохранила и ее, отдав себя во власть разных обывательских радостей. Непременно оставались и те, кто по-прежнему с пылкой готовностью давал манипулировать собой под аккомпанемент броских, типовых призывов к действию. Годы подгонки ранних идеалистических претензий под усвоенную с возрастом непримиримую жизненную логику должны были сделать из них ноющих, неповоротливых скряг, но все же разнообразие иллюзий, творимых человеческим обществом, не могло не сохранить в них отдельные положительные черты характера, которые оставляли им шансы, что они еще будут востребованы в часы коллективных увеселений. Иногда они находили общность с людьми, кого раньше вообще не видели около себя – когда малейшие предчувствия надвигающегося одиночества начинали передавать трепет их нервам. Андрей не испытывал и толики злорадства, воображая, как отдельные, неудобные ему в прошлом люди могли разменять самые дерзкие устремления на пустые, но бесспорные в глазах большинства признаки благополучия. Одновременно Андрей был доволен, что не видел их в таком положении. Пусть они довели бы себя до предела, став живыми памятниками своим собственным уникальным делам, – Андрей не отказался бы стать свидетелем достижения ими такого статуса. Однако, по всем предпосылкам, в реальности все было иначе. Одни вполне могли иметь сейчас громкую должность или признанные всеми достижения, но ничего из этого не могло гарантировать, что они были полностью удовлетворены пройденным путем. Они могли сохранять максимальную активность, но стать донельзя ленивыми в развитии своих взглядов на жизнь. Пересади их из кожаных кресел фешенебельных кабинетов, к которым они привыкли, в простецкие изношенные кресла захудалых офисов, ни у кого не возникло бы мысли выделить их среди любых среднестатистических людей поблизости. Выражаемая яркими, красноречивыми фразами бравада, которой они обычно обозначали свое высокое положение, после такой перемены обстановки показалась бы окружающим не более чем потешным позерством.
Андрей не исключал, что ошибался, что из специфики отношений между людьми, знакомым ему по прошлой жизни, нельзя было вывести их сегодняшнее состояние. И пусть в этом плане ему не были нужны ни доказательства, ни опровержения, однажды он, к своему безграничному удивлению, получил все‑таки возможность выяснить правду, когда внезапно увидел на своем пороге двух послов отмершей части своей жизни, двух людей, с которыми он когда‑то проводил время. Чуть поднакопившие морщин и подозрительности во взгляде, хмурые, утомленные. Одним из них был Олег, его двоюродный брат, вторая – Регина, супруга Олега. Когда спал шок первого мгновения новой встречи с ними, Андрей невольно усмехнулся: гости выглядели настолько расстроенными по меркам самих себя молодых, что напоминали грустных клоунов, которые отстали от бродячего цирка и, лишившись крыши над головой, оказались вынуждены мокнуть под бесконечным проливным дождем и тщетно ловить попутки. Олег и Регина по-своему прочитали признаки веселья на лице их родственника, которого столько лет считали пропавшим без вести.