— Знаешь, какой прогресс сейчас на твоем лице отпечатается! — замахиваюсь в шутку, но Уилл инстинктивно уклоняется: все-таки запомнил неприятный опыт.
— О, я с радостью помогу его ускорить, — в дверях наконец-то появляется Денебола и швыряет в друга небольшой пакет с колотым льдом. — Иначе меня сейчас стошнит с того, как вы тут милуетесь.
Подруга вручает пакет и мне. На недоуменный взгляд молча и аккуратно поворачивает мой локоть к свету, большим пальцем скользнув по назревающему синяку.
— Говоря о милостях... — с блаженством бубнит Уилл, прикладывая лед под глаз. — Не окажешь услугу, Сайкс? Нам через мост в Штаб попасть бы не помешало.
Презрительно фыркнув и изящно вздернув темные брови, Дэла скрещивает на груди руки и выжидающе притопывает ногой. Я не сдерживаю смешок от выражения лица Уилла: через мгновение он строит гримасу глубокого отчаяния на грани растерянности.
— Да-да, — Дэла злорадно посмеивается. — Если ты не знаком с правилами информационного обмена, установленного на законодательном уровне еще около пятисот лет назад, то тебе пора на выход и идти учить историю эпохи Созидания, Хвегон.
Уильям недовольно цокает.
— Чего ещё ждать от лучшей выпускницы по историческому направлению, если не лекцию в стиле «я одна така-а-ая начитанная, а вы все давайте, скребите языком мои подошвы», — с налетом гнева парирует Уилл, осознавая неприятный факт, что он забыл о простом правиле: либо плати за данные РУНами*, либо предлагай обмен. По доброте душевной информацией делятся друг с другом лишь родные и самые близкие люди.
РУН – «Ресурс Уникальных Навыков», валюта современного мира Неопангеи, определяющая показатель развития человеческого мозга, конвертирующийся в определенное число с помощью анализа серого вещества, забираемого из чипа на позвонке-атланте.
Жутковатый истерический смех подруги словно отскакивает от стеклянных осколков по всей комнате.
— Чер-р-рт, кажется, я начала понимать черешников! Оказывается, везде есть такие ублюдки, как ты, которые доводят людей до каления.
— О, а ты уверена, что это не ты их доводишь своей сучьей физиономией?
Щелкающий хруст шеи и тяжёлый вздох Дэлы заставляют меня прижаться бедром обратно к столу.
— Повтори.
Уильям швыряет на пол пакет с растаявшим льдом и поднимается на ноги, усмехаясь, как обезумевший.
— Сучья физиономия, — медленно повторяет с издевательской интонацией, подходя ближе, напирая. — Могу повторять это до самой твоей смерти, Сайкс, пока каждый сантиметр твоего тела не станет пеплом, — тихий и до этого момента ещё весёлый голос становится грубее. — Самая большая тень Сильвер. Ее щит, ее опора. Ещё и искусный бармен, ну прямо карманный созидатель, а не подруга и коллега по клубу.
Нервно сглатываю, заметив, как Денебола, мгновение назад сжимающая кулаки, расслабляется, как тряпичная кукла. На смуглом лице застывают тени испуга. И как это понимать? Я чего-то не знаю о той Денеболе, с которой училась в академии?
— Наивно полагала, что я никогда не узнаю, кто отравил меня афродизиаком на выпускном вечере? — в полумраке карие глаза Уилла становится совсем черными.
— Вселенной клянусь, я не знала! — восклицает Дэла. — Я не знала, Уилл, правда! — оборачивается ко мне, и в широко распахнутых голубых глазах чуть ли не слезы ужаса стоят. — Линда... — качает головой, заикаясь. — Нет, Лин, я...
Перепуганное лицо Денеболы вызывает чувство дежавю, и все происходящее внезапно начинает двоиться перед глазами. Яркий свет, от которого хочется зажмуриться, и все так ослепительно блестит...
Закрыв глаза, будто возвращаюсь на роскошное мероприятие под открытым звездным небом – выпускной бал в астрономической обсерватории. По правую руку от меня шагает Уилл, одетый как пришелец: длинные ноги в узких черных джинсах, на бедрах повязана накидка Академии с ярко мерцающими вставками, приталенная рубашка отсвечивает красным неоном и дарит его зализанным волосам завораживающий огненно-рыжий оттенок. То и дело показываются сквозь полупрозрачную ткань накачанные мыщцы плеч и пресса, а лицо блестит от чуть-чуть нанесенного глиттера. Он улыбается настолько широко и искренне, по-ребячески, что не могу оторвать от него взгляд, хотя по щекам катятся горячие слезы.
Но от счастья ли они или же от неминуемой боли?
В какой-то момент я теряю Уилла из виду, а вместе с ним пропадает и Сильвер, которая на него засматривалась. От поселившейся тревоги сердце бьётся чаще, когда сбегаю с танцпола, чтобы найти их. Наверняка зря паникую, и они болтают между собой на балконе: капитаны двух лидирующих спортивных команд как никак. Но уже на пути туда налетаю на Денеболу. Лицо посеревшее и поцарапанное, прическа растрепана... Она горячо шепчет извинения и убегает, безудержно всхлипывая.