Самые худшие ожидания порой издеваются, словно до последнего дарят надежду: хуже того, что придумал сейчас мозг, быть уже не может, расслабься. Но это сладкий обман. Есть вещи ужаснее того, что выдаст тебе фантазия. Например, человеческая непредсказуемость, которую тайно взращивают на почве ненависти. И ее плоды воистину отвратительны.
Посреди груды блестящих декораций и назойливо подлетающих к лицу светошаров я смотрю на практически раздетого Уильяма, полулёжа развалившегося на огромном кресле-мешке среди десятка таких же.
Его руки безвольно висят через край, касаясь прозрачного пола, и изредка подергиваются в попытке зацепиться за что-нибудь, пока Сильвер опирается на его обнаженные бедра и беззастенчиво стонет, гадко хихикая и запрокидывая серебристую голову. Ее блестящее лицо озаряет улыбка, когда замечает мое присутствие, и меня передергивает: она улыбается так всегда, когда уже знает, что победила.
И пьяный, мутный взгляд Уильяма... направлен лишь на нее. Почему-то именно сейчас я вижу куда ярче и чётче, какой он отстранённый, словно находится на грани того, чтобы потерять сознание, и, не веря своим ушам, слышу, как он просит ее остановиться.
Отравленный.
— Линда! — кто-то шлёпает меня по щекам и трясет за плечи. — Что ты с ней сделал, придурок?!
Придя в себя, спотыкаюсь о собственную ногу и тут же нахожу себя в объятиях ревущей в два ручья Делы.
— Отпусти, мне дышать нечем! — отталкиваю ее от себя. — Все со мной нормально, но вы своими разговорчиками нагнетаете обстановку, ребята.
Слезы толчками поднимаются от живота к горлу, но я не позволяю им выплеснуться, с усилием начиная дышать глубже. Уилл недолго смотрит на меня, не моргая, и отворачивается.
Раскрыв ещё дрожащей рукой рюкзак, молча достаю из него пистолет отца и аккуратно кладу на покореженную столешницу. Не сказать, что это мощное оружие, но страх своей точностью наводит, и ко всему прочему для него идеально подходят патроны розочки*.
Экспансивная пуля – термин «экспансивность» означает способность пули расширяться, увеличивать свой диаметр при попадании в мягкую среду. В настоящее время запрещены к применению в военном оружии, однако очень широко применяются для охоты и самообороны, а также в подразделениях специального назначения.
— Не могла же я назначить тебе встречу, не прихватив с собой оружие. Ты его все ещё собираешь?
Денебола утирает слезы, согласно кивая и успокаиваясь. Помимо волейбола она страсть как обожает коллекционировать оружие и использовать его по назначению в критической ситуации.
— Это же тринадцатизарядный полуавтомат фирмы «Плуто», — она неуверенно пожевывает губу, почти любовно касаясь ногтями корпуса. — Хороша штучка, но я люблю оружие посовременнее. Что-то из серии «Бетельгейзе» хотя бы, раз уж затронули древность. «Плутовкой» разве что кого-то одного завалить можно, но не толпу.
— То есть информациейн ты не поделишься, пока мы не притащим тебе секретное оружие из недр Штаба, — глухим потрескавшимся голосом язвит Уилл.
— Дверь телепорта запечатана, но защиту я помогу снять, — Дэла вымученно улыбается и отходит, стуча каблуками. — И он нестабилен, так что за вашу безопасность перемещения не отвечаю.
Я забираю пистолет, и втроём выдвигаемся к дверям, напоминающим щит, состоящий из мелких мерцающих сот. Подруга ненадолго склоняется над управляющей панелью, и перед нами открывается портал: вихрь из тьмы, которому нет конца. Существует теория, что Созидательнице Аустри потребовалась не одна сотня лет, чтобы достичь идеального результата и внедрить новую технологию в жизнь человечества.
Однажды отец пытался научить меня пользоваться телепортом, но из-за страшилок Тима о расщеплении и пропажи людей после сеанса я боялась даже прикоснуться к резонирующему полю и отбрыкивалась, как кошка – от воды. В конце концов смелости во мне не прибавилось ни через месяц, ни через полгода. В целом, отсутствие навыка никак не мешает жить в центре столицы, в сердце Вэстри, где телепортация доступна лишь агентам штаба и элитным слоям общества, в котором состоит и моя семья. Но родители постарались заполучить свое место под солнцем, когда взялись за проектирование космолета, а я особо ничем до сих пор не выделяюсь. Ну, да, была легендарным либеро и тренером подрастающего поколения нашего волейбольного клуба, но на этом все. Другое дело – Тим, который разбирался в политике, связанной с неутихающими последствиями Агвийского террора*. Но Вселенная упаси меня от политологии. Или Энни со своими бесконечными монологами о фармакологии: от заковыристых терминов трещала голова по швам. Спортивная карьера – единственное, что меня интересовало, пока обучалась в академии. После выпуска же я совершенно не знала, где мое место и что делать дальше.