Если это действительно люди Анаконды, то, как говорила Дэла, они стали сущим зверьём, больше не поддающимся никакому контролю. Об этом она говорила, используя такое экстравагантное слово?!
Зверьё.
Но каким образом можно добиться такого мерзкого метаморфоза одними лишь наркотиками? Это уже био-модификация, а то и вовсе нелегальная аугментация тела! Одной вселенной ведомо, что за тварь сейчас стоит передо мной.
Хотя бы спугнуть ее, если это имеет смысл. Жёсткие вечерние уроки от отца хоть и не были доведены мною до совершенства и на одну десятую часть, но определенно не должны были пройти даром.
Или я слишком переоцениваю свои способности в боевом обучении?..
Металл приятно холодит воспаленную кожу пальцев, и я, прицелившись, стреляю, надеясь попасть в грудь женщины. Дикий визг, смешанный с животным воплем, раздается из ее горла, и я не без восхищения смотрю на пятно крови, разрастающееся над ее ключицей.
Попала!
Нет, я конечно знаю, что пули-розы разносят плоть в фарш и достают до костей, но чтобы настолько!..
Уилл же не теряет времени, воспользовавшись нашей заминкой. Молниеносно сносит одного амбала с ног, воткнув тому что-то под коленную чашечку и встаёт напротив второго, разьяренного ни на шутку. Они громко и грязно переругиваются под вой ветра и скрежет старых ветвей о ствол. Перевожу взгляд на Сару как раз вовремя: та кидается на меня с рыком и со свистом захлёстывает воздух возле моего лица.
«Вселенной ради, это что, когти?!»
Пальцы с зажатым пистолетом начинают дрожать, так что обхватываю его покрепче и второй рукой и отступаю от взбесившейся женщины, зашедшейся кашлем. Распахнутые глаза горят ярче обычного, а неестественный вертикальный зрачок совсем тонкий, как игла.
- Мне приказано не убивать тебя, - она глухо смеется, слизывая кровь, потекшую из носа. - Но я же могу вывернуть тебе суставы и переломать каждый пальчик, верно?
Она вновь устремляется ко мне с бешеной скоростью, и я даже не могу прицелиться. Всевышнего ради, хоть куда-нибудь бы попасть! Скользкий от пота спусковой крючок словно лезвием бритвы проходится по кончику пальца, и я ломаю ноготь. Его осколок застреваеь между скобой и крючком, я еле сдерживаюсь от воя. Уже думаю повернуть пистолет и ударить магазином в морду твари, но неудачный выстрел все же раздается.
Налетев на меня всем весом, Сара сносит с ног и закрывает свое тело мной, как щитом. Ее ледяные пальцы смыкаются на шее, а когти впиваются в кадык, стремясь порвать трахею. Тупая, но жгучая боль в правом локте растекается по всей руке, и я тщетно пытаюсь удержать оружие ослабшими пальцами. Пистолет выскальзывает и катится вниз по камням.
Нет-нет, я так просто не дамся!
Я - не Энни, которая смиренно приняла свою смерть. Она не боролась, что подтвердило вскрытие.
Я - не она.
Воздух с тяжёлым хрипом вырывается из лёгких, и я барахтаюсь изо всех сил в попытке оторваться от нее, но она слишком сильная. Сара шипит и истерично хихикает, касаясь языком моего уха. Горячее дыхание на сонной артерии, наполненное нестерпимой жаждой крови, пробирает меня до дрожи, но внезапный выстрел заставляет замереть нас обеих.
Хватка Сары слабеет с каждым мгновением. Хрупкие на вид запястья белыми змеями сползают с моей груди и шеи, и, обмякнув, она с глухим стуком падает на землю и больше не шевелится. По красным косам от затылка расползаются темные пятна, и я понимаю, что это кровь. Черная кровь! Я испуганно смотрю в ту сторону, где боролся Уилл. Издалека сложно понять, насколько сильно его потрепал приспешник Сары, но то, что он твердо стоит на коленях и уверенно держит оружие врага обнадёживает на лучший исход.
- Я понимаю, что ты теперь хочешь меня добить! - смеясь, кричит он мне, отшвыривая пистолет и блаженно откидывая голову назад. - Но мы только что угрохали троих черешников, которых даже Скорпионы изловить не могут! Представляешь, как будет...
- Уильям, сзади!
Обостренное ли чувство паранойи или же чистая случайность, но я ярко ощущаю каждым миллиметром своего тела, что ещё ничего не кончено. Друг поздно реагирует на мой крик и получает нечеловеческой силы удар по голове от черешника, вставшего на ноги. Уилл отлетает от него, как тряпичная кукла, и тщетно пытается встать и убежать. Здоровяк хватает его за волосы и под душераздирающие крики, перемежающиеся с хрипом, снова и снова бьет о камни.
Кое-как встаю на ноги, прижимая к туловищу раненую руку. С мутной пеленой в глазах смотрю на черешника, довольно ухмыляющегося от каждого удара.
Он ведь убьет его.
Дрожа от накатившего озноба, поднимаю левую руку к лицу.
Снова потерять того, кто близок мне, кто является самым звонким отголоском из моего прошлого, перечеркнутого кровью всех родных? Ну уж нет!