— Если ты так сильно хочешь избавиться от преследования Штаба, я могу помочь.
-— И чем же? — искренне интересуюсь, хотя и чувствую подвох.
— Сперва два условия.
— Как неожиданно.
— Первое: ты прерываешь всякое общение с Хвегоном и больше не вмешиваешься в дела Штаба. Второе: займешься воспитанием младшей сестры.
— По рукам. Упс, каламбур. — дёргаю наручником.
Сквозь тихий гул энергонаручей я обостренным слухом ловлю раскатистый женский голос откуда-то извне. Сразу вспоминается недавний разговор с Келли.
«Отклик силы будет таким же разным, как и твои эмоции, а дело именно в них.»
Если следовать логике... То какая эмоция настолько сильная, что позволит мне отсюда выбраться?
— Скоро вернусь, — обеспокоенно бросает Лориан и покидает комнату с характерным шуршанием гексагоновых ячеек.
Кем бы ни была та женщина, она определенно подарила мне время на концентрацию. Облегченно выдохнув, снова дёргаю оковы, но с большим рвением и желанием как можно быстрее освободиться.
Вспоминаются годы в академии, когда меня запирали в кладовке с инвентарем в спортивном зале и не раз ломали картридер на моем шкафчике. Приходилось потихоньку использовать силу.
Это чем-то похоже на взлом авто с помощью пневмоклина, который я как-то раз видела у Тобиас в гараже. Она вставляла его в створку запертой двери и постепенно накачивала воздухом до тех пор, пока дверца не выпячивалась, и ее уже можно было легко открыть.
По такому методу я и научилась концентрировать высокое давление в каких-то отдельных частях предмета. В них должны быть трещины, полости или любые другие дефекты, которые помогут моей силе зацепиться за основание и разрушить его на куски.
Шероховатая поверхность энергонаручей уже подверглась старению и растрескиванию несмотря на свой энергетический ресурс и способность удерживать мою магию. Так что я с лёгкостью проникаю в слабые места, и осколки оков соскальзывают на пол.
Стянув присосавшуюся к векам маску, болезненно щурюсь. Голубоватый свет в помещении максимально приглушен. Четко вижу лишь свои руки, но все же он неприятно давит на глазные яблоки. К слову, пострадавшая в драке рука совершенно сейчас не беспокоит, и даже подумать страшно, какие технологии на мне успели применить, пока я валялась в отключке.
«Надо найти Уилла!»
Мысль бьёт по мозгам, как разыгравшаяся мигрень. Я немедленно встаю на ноги, растирая отекшие пятки о стельку ботинков. Отступаю к стене, где поблескивает что-то вроде экрана, откуда льет яркий белый свет.
И не стоило мне в него заглядывать, честно говоря. Вцепившись взглядом в очертания человеческого тела, по плечи прикрытого белой медицинской простыней, я в ужасе замираю.
Семь лет я не видела его лицо.
Глава 7.2 × Кукла (Doll)
Родители шутили, что Тимоти совершенно на них не похож и всё гадали, в кого же он таким красавцем стал. И вправду, у него не было ни той мягкой очаровательности, что принадлежала маме, ни отцовской суровости в чертах лица.
Даже когда родились я с сестрами, отец в шутку делил нас на «папину» и «мамину» гордость. Энни и Чарли всегда были ближе к матери, так что статус «папиной дочки» единогласно отдали мне. Тимоти же был отщепенцем, который наблюдал за семейным переполохом всегда издалека, не чувствуя к нам особой привязанности. И его необычная, словно высеченная изо льда внешность лишь добавляла расхождений в нашем родстве.
Теперь же этот лёд сковал и всё его тело.
Я с хрипом выдыхаю, оставляя облачко пара на стекле.
— Ну, привет, — четкие мысли ускользают между камней мертвыми змеями. — Помнишь, как мама нам рассказывала после смерти Энни, что мертвые нас слышат? Так вот... — зажимаю опухший нос пальцами, стирая влагу. — Поговори наконец с ней после стольких лет, ладно? И объяснись перед Энни, почему ты исчез. Это важно, братец. Не ради меня, хотя бы ради Чарли побудь напоследок честным.
Хотела бы я сейчас коснуться его охладевшей кожи на впалых щеках, найти под пальцем каждый шрам, оставленный с детства... Хотя бы немного. Ненадолго. Пожалуйста.
Сжимаю веки, и влага оседает на ресницах, когда снова поднимаю взгляд на брата. Сила идёт от сердца, а оно сейчас просто разрывается на кусочки.
Осторожно концентрируюсь и, как если бы была у меня ещё одна рука, формирую сгусток эфемерной энергии по ту сторону экрана. Ее формы неровные, и вся она колеблется, прямо как Чарли, которая делала свои первые в жизни шаги. Озноб пробивает все мое тело, когда вздрагиваю, коснувшись холодного лица брата. Его кожа... она слишком плотная, неестественная. Как у куклы.