Упорный парень, который всегда оттачивает свои способности до совершенства. Майский закат улавливает его последний на сегодня трехочковый бросок мяча в корзину. Тот с тяжёлым стуком отпрыгивает от пола и движется к пустой трибуне. Уже завтра там будет верещать группа поддержки.
«Изар», — благоговейно шепчут вокруг.
Удивительной красоты человек. Девушки, сидящие впереди меня, еле дышат, не в силах оторвать влюбленный взгляд. Его широкая спина лоснится от пота и поблескивает бронзой под розоватыми лучами солнца, а ярко-голубые глаза источают жёсткую решимость. Вот оно. То, чего добивался Уилл всю весну после позорного поражения на Зимнем Кубке.
Изар – путеводная звезда команды, которая наконец зажглась ослепительным светом.
Превосходный блокирующий, таких ещё стоит поискать. Душа компании, способный снять напряжение и развеселить ребят. Лучший друг, на которого можно положиться в любой момент. Не осудит, не критикует, лишь горькая правда льется с его пухлых губ, отрезвляет разум. Слегка улыбнется и подарит настолько крепкие теплые объятия, что слёзы мгновенно испаряются, а боль притупляется.
Изар – сын, которым стоит бесконечно гордиться...
Теперь он Скорпион, один из уникальных бойцов. И благодаря его сестре-болтушке довелось узнать, что в свободную от службы минуту он наблюдает через стекло биологически опасного бокса за тлеющей жизнью своего отца, навсегда прикованного к больничной койке.
Антарес Сайкс, создатель «ЭВТП», принимал участие в спасательной операции в Оранжерее*, когда та полыхала как второе солнце. В ту роковую ночь погибли не только мои родители. Было выжжено и сердце семейства Сайкс – Антарес стал одним из выживших, но совершенно не способным к жизни. Вышел из комы, но не может двигаться из-за сломанного позвоночника и говорить. Хотя насчёт нарушенной речи имеются сомнения. Антарес после пережитого ада не спешил делиться впечатлениями и нарочно избегал разговоров.
Оранжерея* – главный научно-медицинский центр на территории Вэстри. Семь лет назад был уничтожен пожаром, вызванным взрывом энергоблока под землёй на "нулевом этаже".
От лица главы Агенства
Безопасности, Урика Джо,
происшествие приобрело характер крупномасштабного теракта. Виновник не найден.
Изар с лихвой нахватался отцовских генов. Лезет в самое пекло, рискуя собственной жизнью ради тех, кто пощекотал хелицеры взбешенных Скорпионов. Вот только как он ещё не успел понять, что ведёт за собой не жертву, а причину разрушения? С неведомым мне хищным азартом, он подгоняет нас к стеклянному лифту, но поздно замечает, что тот разрушен. Из-за меня.
— Однажды видел как твой отец перемещался по Штабу, левитируя или типа того. Ты такое умеешь? — с надеждой спрашивает Изар, впиваясь в самую душу своими ледяными глазищами.
Я вмерзаю ногами в пол, теряя дар речи, и лишь арматура впивается в спину, не позволяя мне шлепнуться. Он знает о Вэстри.
— Понял, мог и не спрашивать.
Он через ключ-карту открывает на полу скрытый люк, во тьму которого тут же ныряет. Лестница. Хлипкая, как нервы Тобиас. И здесь настолько тесно, что одно неловкое движение – тут же ударяешься локтями и пятками об шершавые стенки.
Внезапно возникшая тяжесть в груди лавиной срывается в ноги, от чего те становятся неподьемными. Носок ботинка соскальзывает с последней перекладины. Слышу грохот собственных костей о бетонный пол. Громоподобный крик Изара. Потные руки под моей шеей и коленями, меня спешно отрывают от земли.
И тут же раздается волна мощной энергии, от которой меня пробирает мерзкой дрожью до мозга костей.
Всевышние, как же я устала и хочу домой, к Чарли и ее вечной болтовне. Я больше не могу. Я не воин, не спаситель, а разрушитель, который только делает всем хуже. Скажите, хоть кто-нибудь, что это страшный сон. Долгий кошмар, один из тех, что мне показывает Келлинда... Пожалуйста.
— В конце парковки машины ещё целы! — сквозь выстрелы голос Изара звучит слишком уж напряжённым. — СПРЯЧЬ ЕЕ!
Приоткрываю глаза, прищурившись от яркого холодного света, тут же вызвавшего бурление в пустом желудке. Раздается оглушительный треск, и лампы, лихорадочно перемигиваясь, гаснут, осыпав нас искрами.
И черт знает, что происходит вокруг, но я снова падаю. И, судя по весу, придавившему меня сверху, вместе с Уиллом.
— Оставь! Отвали! — отпихиваю друга от себа, но выходит так себе: руки слабеют с каждым трепыханием, еще и глаза слезятся от дыма. — Да убери руки от меня! Не о чем тебе волноваться, ничего они мне не сделают!..
— Да? Что-то я не уверен, что оставлять тебя посреди трупов – это замечательная идея!