Чувствую вибрирующее, переходящее в нескрываемую ярость непонимание врага. Осознание бессмысленности своих атак. Ведь все они мгновенно отражаются от меня, словно я нахожусь под невидимым щитом. Вот только Уилл не учёл одного... Его фокус влияет и на мои силы тоже.
Когда Анаконда, стойко сопротивляясь, наконец клонится к земле, это становится решающим шагом. Он с чудовищным ревом отступает, осыпав нас снопом из искр расплавленного металла. И прежде, чем рухнуть во тьму, выпускаю остаток сил, цепляюсь одним невидимым когтем, вспарывая Анаконде кожу на открытой шее.
И посреди жара и крови разливается запах хвои и вскрытой могилы.
× × ×
Многочисленные голоса сливаются в гул надвигающейся бури, в мантру, от которой в груди зарождается благоговейный страх перед кем-то необъяснимым, могущественным. Ни описать, ни показать. Цикл. Уроборос. Обмен. Одна чаша полна крови, во второй же сверкает золотое дно. Пальцы утопают в каменных углублениях, истертых молитвой. «Законы Вселенной нерушимы», говорило древнее существо, а эхо в пещерах повторяло, пробуждая спящее чудовище. Там, где сердце.
В пустую чашу пала первая капля.
× × ×
Вскакиваю с нагретого сном места. Подушка насквозь мокрая от пота, пальцы сжимают одеяло.
В полумраке комнаты натыкаюсь взглядом на фигуру друга, угнездившегося в кресле-мешке. Облегченный выдох отрезвляет от кошмаров заспанную голову. Уилл стащил с себя верхнюю часть облипки, в которую его втиснули в Штабе, и теперь она жалкой тряпочкой покоится между его широко расставленных ног. Голова откинута, дышит глубоко. Вроде как спит, но напряжение в его мышцах говорит об обратном.
Не сдержавшись, швыряю в него подушку, но Уилл ловко уворачивается. Та врезается в ножку журнального столика, и тот заваливается на бок. Треск раздавленного стекла отзывается тошнотворной горечью на корне языка. Полыхающим воспоминанием. Молчаливый, но в душу проникающий взгляд Уилла, его протяжный вздох. Я тоже устала, дружище, уж поверь. И как эта подушка – врезалась и разбила сегодня не просто стекло, но и чью-то жизнь.
Сколько людей сейчас считает меня чудовищем во плоти? Уверена, что многие. Но доложил ли дядя Урик о моем магическом проявлении другим Созидателям, об опасности, которую я сотворила? Скорее всего. Чем я только думала, когда разнесла Штаб... Уж явно не вспоминала о Чарли, о ее вероятном будущем после моей выходки. Ведомая слепым гневом из-за Тимоти, собственными руками разрушила и без того хрупкое существование нашей семьи. Её заберут у меня.
«Ты просто фантастическая идиотка, Линда!»
— Эй, — окликает Уилл, но его голос звучит призрачно, хоть и вижу его руки перед собой. — Я здесь, и мы все в безопасности. Тебя никто больше не тронет.
От внезапной близости шарахаюсь в сторону, но Уилл подхватывает меня под коленями и поднимает в воздух, заставляя схватиться за его шею. Стараясь не прижиматься слишком сильно к обнаженной горячей коже, я невольно улавливаю запах крови от его всклокоченных волос.
— Сперва нужно освежиться, — Уилл не спеша направляется к ванной комнате. — Позже всё обсудим. Освободи сейчас голову.
— Зря ты это сказал.
Огонь и мрак в его глазах, черная дыра между длинных пальцев. Перед мной Созидатель, энергия которого до сих пор давит теперь на меня, как многотонный фургон. Уилл отпускает меня, включается свет.
— Кто ты такой? — поднимаю на него взгляд и к облегчению не нахожу ни капли той страшной черноты.
— Не знаю, — уныло пожимает плечами. — Уильям Хвегон, двадцать два года, вроде как человек. И надеюсь, что всё ещё твой друг.
— Вот почему ты не был удивлен, когда увидел меня... такой! — перебиваю, растирая слипшиеся от грязи глаза. — Потому что сам Созидатель!
— Я не уверен в этом. Оно появляется очень редко. Как вспышка. В последний раз такое было в Академии на первом курсе, когда тебя оболгали и обвинили в кибербуллинге. Всем гаджеты напополам сдавил.
Точно, это произошло спустя почти месяц, как мы начали обучение. Однокурсники до смерти перепугались и сразу же сдали главную виновницу сплетен и издевательств.
— И всё из-за стервы Сильвер.
— Для меня загадка, как ты ей раньше физиономию не разукрасила...
— Социум заставил притереться и закрыть глаза на многое, пока она не тронула то, что было мне очень дорого, — я снова поднимаю на него взгляд, и шея Уилла покрывается красными пятнами. — Мне стоит знать что-то ещё?
Протяжно хмыкает. Отрешённо выводит пальцем почти что минимальную температуру на дисплее. Надо же. До сих пор помнит, что я ненавижу принимать душ в кипятке.
— Тобиас не владеет силой, и я подозреваю, что мы от разных отцов. Мать упорно молчит. Но обе знают, что я не совсем уж человек.