АСИМ – Академия Созидания и Мастерства.
Денебола с грохотом швыряет в угол снятые с себя кроссовки и поджимает колени, глядя на меня с
новым, оценивающим взглядом. Ее пальцы бессознательно теребят браслет на запястье, словно она ищет точку опоры в рушащемся мире.
— Я не знаю, что сказать, я просто... — она взмахивает рукой над головой, а голос становится всё тише, сиплее от сдерживаемых слёз. — Я в таком ужасе! Сперва бар... мой бар, Линда. Не просто бизнес, а всё, что я строила с мамой с нуля. Там пахло дорогим алкоголем и нашим потом после смен, а теперь там трупный душок и руины. А теперь ты! Ты и Академия!
Она замолкает, глотает комок в горле и смотрит на меня так, будто пытается разглядеть сквозь меня ту, кого знала.
Изар отворачивается к окну, будто давая нам всем пространство. Его поза остается собранной, а взгляд продолжает сканировать улицу. Он здесь не как друг, а как страж, и наша личная драма явно мешает ему сосредоточиться на основной угрозе.
— Знаешь, в Барсбии даже сейчас, под завалами, наверное, висит та фотография с нашего выпуска. Ты там, в углу, стоишь с этим своим дурацким гербарием в руках, вся такая... беззащитная. И какой же ад должен был случиться, чтобы та девочка с цветочками стала тем, о ком говорят в экстренных новостях, перед объявлением о десятках трупов? Интересно, все наши знакомые тоже через это проходят сейчас? Через осознание, что твоя бывшая однокурсница и подруга теперь... одна из сил природы? Что ты можешь щелчком пальцев... я не знаю... убить меня?
Одно ее слово падает на меня тяжёлым, липким грузом.
«Подруга».
После всего, что произошло в прошлом... Мы уж точно не подруги. Но сейчас это не важно. Важен страх в её глазах. Ужас, направленный на меня.
Я чувствую, как под кожей спины шевелится что-то чужое, холодное. Келлинда прислушивается к этой слабости, к этой боли, как гурман к аромату изысканного блюда. Мои ладони сжимаются в кулаки, и я чувствую, как острые осколки когтей впиваются в кожу. Эта боль — якорь.
Медленно опускаюсь перед ней на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Не возвышаться. Не доминировать. Мое движение неуклюжее, будто заново учусь управлять своим телом. Осторожно, как бы боясь обжечься, протягиваю руку и касаюсь ее тёплых пальцев, все еще теребящих браслет.
— Та девочка с гербарием... она никуда не делась, Дэла. Она просто... — ищу слова, глядя в пол, — она просто нашла в себе занозу. Огромную, старую, грязную занозу, которая торчит из всего тела и не даёт дышать. И я не знаю, как ее вытащить, не истекая кровью. А все... все вокруг видят только эту занозу. Им страшно. И мне от этого ещё тяжелее.
Ее пальцы под моими на секунду замирают. Она не отдергивает руку, и в этом уже есть победа. Слезы на ее глазах не высыхают, но перестают течь. Взгляд из потерянного становится острым, цепким – тем самым, каким она сканировала пьяных посетителей в баре, вычисляя проблему до ее возникновения.
— Мне нужен твой трезвый ум, а не вера в мою силу. Я готова забыть прошлое, ту боль, что ты причинила своими руками мне и Уиллу, если только настоящая ты вернёшься, — позади раздается приглушенный мужской стон, Воздух в комнате на секунду становится гуще и тяжелее – Уилл не выдерживает, и его сила отозвается на его боль. — Я знаю, как ты видишь суть, игнорируя блеск и шум. И сейчас... не сбегай как тогда с балкона. Останься, пожалуйста.
— Линда, хватит! — рявкает Уилл. — Ты говоришь с ней, как будто она все та же девчонка из Академии. Просишь ее не сбегать? Она предала вашу дружбу, и я из-за её подлости разбил твоё сердце. Мне до сих пор страшно представить те слёзы и горе, которое ты пережила тогда в одиночестве.
Он вдруг замолкает, делает глубокий, прерывистый вдох, пытаясь обуздать гнев, от которого дрожит воздух. Его взгляд, тяжелый и темный, останавливается на Денеболе. Она переводит взгляд на Уилла, и ее лицо искажается не улыбкой, а оскалом, в котором смешалась боль и вызов. Возвращается ко мне, и там я чувствую мучительную благодарность за попытку простить её.
— Забыть? — ее голос как скрип натянутой струны. — Нет, Линда. Ты не должна этого делать. И он, — она резким движением подбородка указывает на Уилла, — тем более. Я была трусливой мразью, которая заигралась со своими алкогольными экспериментами.