— Доверие ты не вернешь своим красноречием. Только кровью. Своей или наших врагов – не мне решать.
Денебола медленно вынимает свою руку, но не чтобы отстраниться, а чтобы провести ладонью по своему лицу, смахивая влагу и усталость. Движение резкое, почти злое. Слез больше нет, только сухая, обжигающая льдом ярость и горечь.
— Кровью, говоришь? Хорошо, Уилл. Скажу только то, что я сбежала, потому что до смерти испугалась того, что увидела. Ты сопротивлялся. И посмотри на себя сейчас. Ты готов разорвать меня за малейшую слезинку на ее щеке. Слова бессмысленны, но я прошу тебя простить меня. Я отравила не только твое тело, но и душу. Прости за всё это, Уилл.
Изар, всё это время внимательно вслушиваясь и храня молчание, еле слышно произносит, обращаясь к сестре:
— В какой момент я упустил тебя?..
— В тот самый, когда мертвецы стали интересовать тебя больше живых, — с обидой фыркает Денебола.
— Я ещё поговорю с тобой об этом дома. И с матерью тоже.
— Как скажешь, братец, — устало кивает Дэла. — Я чувствую, что мои действия из прошлого причастны к тому дерьму, которое сейчас с нами происходит. Поэтому не нужно просить меня оставаться. Я с самого начала втянута в то, чему не находила объяснения, но теперь... всё встаёт на свои места.
— О чём ты говоришь? — спрашиваю, а у самой что-то заклокотало от волнения. — Это связано с...
Не успела я даже подумать о причине возможных бед, о чёртовой Сильвер, как с кухни раздается громоподобный голос Тобиас.
— Я же просила тебя не вставать! — она гаркает на кого-то, выйдя к лестнице в облаке табачного дыма. — Не прячься, раз уже вышла!
«В чашу пала первая капля».
Чарли.
Это ее кровь просочилась в проклятую молитву. Даже если она не пробудилась Созидателем, душа ее теперь стоит на грани между привычной жизнью и магическим обменом. И тогда Келлинда может попытаться захватить ее тело.
«Это не моих рук дело. Благодари змеиное отродье за столь низкую подлость. Да и не нужна мне эта хворающая бабочка с мертвого поля, пока ты жива», — цокает древний дух, а я не могу отвести глаза от рук Чарли, перебинтованных по самые плечи.
Прячу ладони за спиной, втягивая остатки когтей и стараясь не кривить и без того обезображенное метаморфозом лицо. Под ногтями до самых фаланг словно иглы воткнуты, а со щек и лба слетает какая-то полупрозрачная мерцающая шелуха.
— Об этом ведь предупреждал папа? — сестра неуверенно мнется на последней ступеньке, будто боится, что я сорвусь и нападу на нее. — Все только и говорят, что... — пошатывается как от сильной дрожи, — ты пробудилась.
«Речь лишь обо мне. Никто не прознал про силу Уилла, даже Сайкс?», — стараюсь кашлем скрыть свой вздох облегчения, но выходит видимо не очень. Чарли хмурится.
Ее реакция мне понятна: черешники своей кровожадностью умеют производить впечатление, от которого не скоро отойдешь. И я сейчас ничем не лучше них.
— Сейчас важно то, что сила Вэстри не коснулась тебя. Я скажу то же, что и отец однажды: берегись от нее как можно дальше.
Тобиас откашливает и сплёвывает мокроту в бумажный стаканчик.
— А чем она так плоха? Скоро сама великая Аустри вызовет тебя на аудиенцию в свой роскошный дворец на Востоке. Ты ведь теперь всесильное существо с приятным бонусом в виде способностей к стихийной магии и долгожительства.
В её нарочито весёлом тоне улавливаю какое-то странное негативное колебание. Как капля чернил попадает в чистую воду. Подобное я замечала лишь в разговорах с Сильвер, когда рассказывала о моих с Уиллом отношениях. Сквозила зависть.
— Если достаточно сильно пробудить в себе Вэстри, возникает некий магический паразитизм, — пальцами бью себе в висок.
— Это ещё что? Болезнь?
— Хуже.
Неспешно направляюсь к Чарли и обнимаю её худенькие плечи, прижимаюсь лицом к спутанным в колтуны волосам. Запах крови перебивается чем-то терпким и цветочным. Ядом.
— Твое тело больше не принадлежит тебе. Оно полностью во власти существа, которое... — замолкаю, стараясь подобрать слова, — я не знаю точного названия, могу лишь описать ее как прародительницу Вэстри. И когда я на сильных эмоциях, она словно заменяет меня...
— А есть методы, как ее из тебя вышибить? — Тобиас прикуривает, вдыхая на полную грудь. Ее желтоватые глаза с хищным интересом рассматривают моё лицо. — Ну типа обряд экзорцизма нужно провести или это как альтер-эго, не отделимое?
— Я так глубоко ещё не задумывалась об этом.
— Ну и дура.
— Тобиас, хорош уже. И без твоих подколов тошно, — огрызается Уилл и свет в комнате начинает мерцать.
Охрипший от дыма и трупной пыли, его голос звучит сейчас как рокот древнего существа, от чего мне становится не по себе. Я умоляюще смотрю на него, чтобы он сдерживался, пока мы во всём не разберёмся...