Изар страшно скрежещет зубами. Неужели он должен был быть на зачистке Академии в то время, когда помогал нам с Уиллом в Штабе?..
— Остальные в истерике стали забиваться в углы, а Нора... она сидела на бетонном полу как в гипнозе. Я ударила ее по щеке, но она не пришла в себе. Лишь оскалилась, прошипела что-то... И когда рычание той твари снова оказалось поблизости, я решила бежать. Остальные рванули за мной. Может, это было зря, но оставаться в тех четырех стенах и ждать своей участи - не лучший вариант, как мне тогда показалось. Но кого-то снова успели затащить под землю. Я бежала к своей теплице, вспоминала про все острые предметы. Схватила аккумуляторную пилу, крошечную, но достаточно опасную. Не знала наверняка, возьмёт ли она плоть и кости вместо податливого дерева, но хоть какая-то надежда на спасение возникла. И тут эта тварь остановилась прямо возле входа. Долго принюхивалась, водила клыкастой мордой туда-сюда. А потом... Страшный грохот! Я лишь услышала, как она воет что-то на своём от боли. Её словно изнутри что-то начало раздирать. Начала громко чихать, забрызгала стёкла кровью. И тут чихать начала я. А затем дошла боль. И всё встало на свои места. Оказывается, черешник сбил полки с гимпи-гимпи, а с них как обычно посыпались волоски с жутким нейротоксином. И он сбежал.
Уилл почти бесшумно подходит к Чарли. Нежно кладет руку на неповрежденный участок её плеча, чуть похлопывая. Голос низкий, без единой нотки паники, почти восхищенный:
— Ты выжила и нашла их слабость. Нужно ли говорить, насколько ты сейчас круто выглядишь на фоне этого товарища? — тыкает большим пальцем в сторону неподвижного Изара. — Я тобой горжусь, Чарли.
Сестра впервые за эти долгие минуты кошмара слабо улыбается и привычно со смущением пожимает плечами, говоря «спасибо».
Тобиас снова где-то находит сигарету и сперва молча закуривает, смотрит на девочку с новым уважением. От дыма, скопившегося в комнате, у меня начинает щипать глаза и понемногу драть горло. Изар, ведомый непонятно каким чутьём, открывает окно, в которое всё время без устали смотрит. Ночной свежий воздух заполняет звенящую тишину.
Глава 9.2 × О пришествии
— Джеки должна увидеть их, — после нескольких быстрых затяжек Тобиас растягивает слова, словно всё ещё находится в шоковом состоянии. — Чарли, твои растения – это ключ к универсальному оружию против армии самого Анаконды. Ты и вправду крутышка.
— Я всего лишь садовник.
— А я всего лишь бармен, — хмыкает Дэла. — Наши таланты предопределяют нас, подталкивая к открытиям. Порой жутким, но необходимым.
Я прижимаю Чарли к себе так сильно, словно пытаясь вдохнуть в нее часть своей собственной жизни, своей искалеченной силы. Ее худенькое тело безвольно повисает на мне, и от этой хрупкости сжимается горло.
— Прости, — вырывается у меня хриплый шепот, губы касаются ее волос. — Я должна была тебя защитить.
— Я сама… — ее голос – тоненькая лоза, готовая вот-вот порваться. — Ты же писала, предупреждала. А я в игнор. Теперь вот… — она замолкает, и ее молчание больнее любых упреков. — Я хочу научиться защищать себя и других. Я... я могу помочь с гимпи-гимпи, с ними нужна осторожность и особая температура, и Тобиас...
— Тш-ш-ш, сейчас тебе нужно восстановиться.
Совершенно неожиданно рука Денеболы что-то аккуратно вкладывает в ладонь Чарли. Без слов и лишнего шума, возвращается на своё место. А Чарли, до всего любопытная, сразу же отвлекается на подарок и уходит в свои мысли. Я замечаю йогуртовые желе-леденцы в лимитированных упаковках. Ох, Дэла, Дэла... всегда-то ты следишь за популярными трендами подростков. Один леденец сестра тут же запихивает в рот.
— Кто такая Джеки? — успокоившись, спрашиваю я, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно.
— Жаклин Блэквуд, моя подружка из Штаба. Вы может помните её, когда ещё сопливые возле её юбки бегали.
Зажав в зубах сигарету, она достаёт свой мобильный и активно что-то начинает выискивать. Спустя несколько мгновений, поворачивает к нам с Уиллом экран телефона. Он берет телефон в руки и сжимает так, что тонкий корпус издаёт жалобный скрип.
На лайв-снимке Жаклин стоит, ослепляя холодной уверенностью. За ее спиной бушует багровый закат, но он кажется лишь фоном для ее темной энергии. Черные волосы, зализанные и собранные в тугой хвост не оставляют и намека на мягкость. Лицо с горделивым изгибом носа и смуглой, блестящей кожей напоминает бронзовую статую, которую я видела однажды в историческом музее. Две заметные родинки под глазом довершают образ женщины, которая не терпит, чтобы ей перечили.