— Я могу тебе всë показать. Но помни: важен обмен.
Вздрогнув от её хладнокровного напоминания, сглатываю колючий ком в горле. Нет, не могу я так легко отдать ей своё тело, не разобравшись в каждом подвохе.
— С кем ты там шепчешься? — Тобиас подходит ко мне вплотную, хватает за подбородок и поворачивает мое лицо к свету. — Бледная вся, — добавляет чуть тише, будто поняла какую-то тайну. — Эта древняя дрянь с тебя соки высасывает?
В груди что-то недовольно клокочет. Я бью себя кулаком.
Невольно вспоминаю фильм до эпохи Созидателей про тошнотворных паразитов, которые, достигнув нужного развития, вскрывали человеку грудную клетку изнутри, кровожадно стремясь к долгожданной свободе.
— Поаккуратнее в словах, Келлинда ночь кошмаров не тебе ведь устроит, а мне, — стараюсь всё выдавить в шутку, а у самой колени чуть ли не подкашиваются от слабости. — Думаю, стоит поторопиться с архивом, если мы хотим хоть в чём-то преуспеть, прежде чем Анаконда, кем бы он ни был, не показался на горизонте снова.
Изар внезапно подрывается с насиженного места, а Дэла, сидящая рядом с ним, вскрикивает от испуга.
— Что с тобой вечно не так?..
— Лориан и остальные капитаны созывают отряды, — коротко сообщает Изар, его тон не терпит возражений, и Дэла на пределе своих возможностей закатывает глаза. — Я здесь всё равно не помощник. Лучше при возможности поищу на складе списанное оружие на случай, если черешники откроют на вас охоту.
Тобиас, наконец-то изменившись в лице после получасового молчания, подходит к Изару и почти что тычет ему в лицо тлеющей сигаретой.
— Поправь меня, если ошибаюсь, мальчик. Делиться новостями с этой встречи ты с нами не будешь, но и держать язык за зубами о нашем кружке – тоже.
Изар сконфуженно бормочет.
— Я поздно вспомнил о том, что этот дом напичкан прослушкой...
Меня словно окатывает ледяной водой. Смотрю на Уилла, закусив нижнюю губу до крови. Мы совершенно про это забыли...
— Был напичкан.
Уилл встревает в диалог и совершенно подло улыбается Изару, на что тот опешил.
— Я позаботился об этом, когда только-только двинулся в Рсо-Хэн.
Тобиас корчит неверящую гримасу, но одобрительно кивает головой. От этого на душе становится чуть теплее, спокойнее. Словно весь тот кошмар происходил лишь в моей голове, и не было никаких драк, погони и бегства от сверхсильного существа.
Однако наличие в моём доме людей, которых я порой не видела годами, возвращает меня к реальности. К разным теням на полу. К упавшему столбику пепла у немытых ног Тобиас. К запаху крови, бинтам на руках сестры, которая словно вернулась из такого места, откуда живые люди по сути своей не возвращаются. Меня пугает бездонная бирюзовая пустота в глазах Чарли.
У меня мороз по коже от мысли, что её свобода, её девичья беззаботность и ещё пока совсем детская натура соседствует с паразитом, уже показавшим свой оскал. Мы не в безопасности. Мы возможно просто оттягиваем неизбежное.
На ватных ногах переступаю первую ступень лестницы, и гул в ушах лишь нарастает. Не слышу, как меня зовут по имени, будто и имени у меня нет вовсе. Всё, во что я превратилась сегодня – это чудовище, которое теперь ценой собственной жизни обязано защищать хрупкую принцессу в замке, уже полном трупов.
Ключ активации по крови срабатывает мгновенно, и комната отца наконец открыта. Тёплый древесный запах его одеколона всё ещё здесь, как постоянный гость в доме. Я ничего не убирала ровно с того момента гибели родителей. Не мыла бокал, из которой отец в последний раз выпивал свой любимый смузи из киви. Не убирала со спинки кресла его галстук из натурального хлопка с золотым шитьем – мой ему последний подарок. Он его так обожал, что постоянно надевал на важные конференции в Штабе. Вся эта маленькая вселенная словно замерла навеки.
Дубовая панель стены едва скрывает холод маталлического сплава. Без колебаний прохожу очередное подтверждение по крови. Капля, упавшая на сканер, гаснет, словно поглощенная ненасытным механизмом. Затем – сканирование сетчатки, где в отсвете лазера мелькает мое же испуганное отражение. Прикладываю все пальцы для сканирования, чувствуя подушечками легкую вибрацию. Наконец, выдыхаю в тишину шепотом слова, которые отец доверил мне однажды, в день моего совершеннолетия, словно завещание:
— Элион – не наш дом.
Последний звук остаётся эхом в комнате, и что-то щелкает в недрах стены. Не слышно скрежета металла, лишь глухой звук, словно шлюз открывается где-то в глубинах океана. Дверь по спирали исчезает в пространстве, и меня окутывает воздухом, которым не дышали годы – стерильным, холодным, отдающим озоном и пылью. Сердце колотится в такт затихающему гулу механизмов.