Так я узнаю, что у убийцы наверняка появился рваный шрам на нижней челюсти, а возможно и на всей правой щеке до самого уха. Ублюдка от смерти спасла его маска. Еще в отделе разведки ходят разговоры, что либо за семь лет Анаконда набрал массу и подкачал мышцы, вытянул себе кости и превысил отметку роста в два метра, либо...
— Может, это последователь его больных идей? — выдвигаю теорию, прекрасно понимая, что у меня нет никакого факта.
Шагаем почти нога в ногу, и когда поднимаю взгляд на трехэтажное здание в стиле неоурбанизма, задыхаюсь от едкого сигаретного дыма, ударившего в нос.
— Тоже так думал, — Уилл выдыхает ещё одну порцию табачной дряни. — Но почерк убийств идеально совпадает.
Меня передёргивает от его слов.
Тело Энни обнаружили на дне городского фонтана.
В патологоанатомическое учреждение сокрушенные родители взяли с собой совершеннолетнего Тима, меня же оставили дома присмотреть за Чарли. Всю ночь я просидела в своей комнате и тихо плакала, не веря в произошедшее. Я ведь видела Энни, обнимались буквально за час до того, как ее подняли из-под воды. Да, она поссорилась с родителями, и можно было предположить, что сестра выпустила свою боль, совершив самоубийство. Вот только последующий звонок Тобиас напугал меня и одновременно разжег такой пожар ненависти в моей груди, что я до сих пор чувствую его жгучие языки.
Энни убили. Ее беззаботно любящее весь мир сердце вырвали из проломленной груди. И его останки так и не были найдены.
Стискиваю зубы, чуть не прикусив кончик языка. Этот больной ублюдок действительно вернулся, если Хлоя Дженсен поступила в руки судмедэкспертов в таком же виде.
На входе нас проверяют меха-роботы или экзоскелеты-переростки, которых все чаще называют жнецами. Хоть и старая боевая модель, видоизмененная под тупоголовых слуг, но какой-то щекочущий страх в позвонках будоражит кровь. Мало ли, вдруг вот-вот эти пустые белые глаза загорятся красным светом, а металлическая клешня хлестнет в лицо кислотой.
Хотя ослепительно белоснежный интерьер бара справляется с этой задачей ничуть не хуже. Никогда к нему не привыкну. Прищурившись, миную стеклянные столики и левитирующие пурпурные сидения и направляюсь к роскошной барной стойке. Если бы не эти два раздражающих цвета, которые символизируют власть созидателей Вэстри и стихию воздуха, я бы зависала здесь почаще.
Не могу сказать, что здесь пусто. За дальним столиком замечаю парочку – девушку и парня, – работников, уткнувшихся глазами в голограмму, а носом – в стаканчик кофе.
Узнаю на них униформу штаба, больше напоминающую латексный комбинезон, чем официальный дресс-код. В какое-то время ходили слухи, что такую униформу ввели для того, чтобы скрывать аугментацию тела. Под цвет кожи обладателя и облегающий все до самых щиколоток и запястий, он как вторая кожа и одновременно наикрепчайшая броня. Единственное, что имеется из индивидуального у агентов, так это прозрачный плащ с любым принтом. И ещё встроенная система терморегуляции позволяет большинству работников носить его на постоянке, как домашний халат. Правда, на выездах и срочных собраниях подобное детство пропадает, и на всех работниках красуется лишь черный цвет. Но скорпионов, элитный отряд, все равно одевают куда приличнее, уж я-то видела.
За барной стойкой никого нет, и Уилл начинает нервно барабанить пальцами по стеклянной столешнице, чем вызывает у меня чувство дежавю. Ловлю ускользающее воспоминание за фантомный хвост и тяну, силясь припомнить детали.
Втроём мы ворвались в кафе: сногсшибательная во всех смыслах Сильвер, необычайно выносливая и жгучая Дэнебола и я, подобная темной стороне луны.
Капитан-доигровщик, блокирующий и либеро – троица из волейбольного клуба «Хэноу-Хэнские Гарпии». Мы подняли высокую волну эмоций в спортивных блогах и уничтожили самооценку многих команд, которым хватало духу бороться с нами на площадке до последнего.
Помню, какой зловонный аромат витал тогда из спортивной сумки от кроссовок Сильвер, и как она заливисто хохотала, подсовывая ее нам под нос. Вот только если я неловко лыбилась и отпихивала сумку, то Дэла на такие шутки реагировала слишком остро. Собирала копну курчавых волос в тугую шишку и выстукивала короткими ноготками по столешнице предупреждающую мелодию. Если капитан успокаивалась, то продолжали хихикать над командой проигравших, но вот в тот вечер... Дэла заказала двойной апельсиновый фреш, и Сильвер ничего не оставалось, кроме как отсаживаться от нас за другой столик. Запах цитрусовых напоминал ей о бывшем парне-пловце, который из-за воздействия хлора на кожу постоянно умазывался лосьоном с мерзкой отдушкой лимона. И после объятий с ним Сильвер покрывалась кошмарной аллергической сыпью.