« Ты молодец, Петя, - радостно возвестила она, - я теперь буду знать, на что ты способен».
Потом мы бродили с ней по лесу, и я собирал землянику. Никогда бы не подумал, что на Таити растёт эта ягода. Я насобирал полную горсть и кормил ею Элен с ладони. Она ела и весело на меня поглядывала. Последняя порция едва поместилась ей в рот. Оставшиеся на ладони несколько раздавленных ягодок она тщательно слизала языком.
«У меня нежный язычок, - сказала она, с трудом прожёвывая алую массу, - и длинный».
Элен высунула его изо рта и попыталась достать им до кончика носа.
«Не получается, - вздохнула она, - говорят, что этого нельзя сделать».
Я подошёл и поцеловал её в губы. В ответ она прижалась ко мне и попыталась впихнуть языком остатки ягод мне в рот.
«Не противно? - Спросила она, - или наоборот, тебе нравится моё естество»?
«Всё-то ты знаешь, моя кошечка, - я перешёл на шутливый тон, - la chatte (ля шатт), шатик. Маленький шатик умеет царапаться»? - спросил я.
«Ещё как, - ответила серьёзно Элен, - и не такая уж я маленькая».
Глава II
Вечер второго дня.
Вечером после ужина, я помогал Надин мыть посуду. На кухне мы остались вдвоём, Сергей ушёл пораньше поковыряться с телескопом, а Элен следом за ним, сказав, что ей нужно позаниматься.
«Курсовой по менеджменту не готов, - сообщила она, - а защита его на следующей неделе».
Я проводил её взглядом и стал загружать грязную посуду в посудомойку. Надин ставила туда чашки, фужеры, и всевозможных видов стаканы. Мне даже показалось, что среди них промелькнула парочка гранёных. Не поместившиеся большие тарелки и блюда мы складывали в раковину. Надин при этом, не переставая, что-то говорила по-французски. Слышались вперемешку имена Сергея и Элен. Присоединился к разговору и я:
«Je voudrai vous aider laver la vaisselle (жё вудрэ ву зэдэ лявэ ля вэссэль), я хотел бы помочь вам вымыть посуду», - произнёс я, старательно выговаривая французские слова и грассируя больше нужного. Как ни странно, Надин меня поняла и отнеслась благосклонно к предложенной помощи. Надо сказать, что я никогда не считал работу на кухне чем-то постыдным для мужчины. Я люблю мыть посуду, особенно в женской компании, и умею чистить картошку. Её я всегда чищу лучше всех и быстрее всех, и это мне не в тягость.
«Il faut dir faire la vaisselle, mais laver le linge, laver le sol et se laver les mains (иль фо дир фэр ля вэссэль, мэ лявэ лё линь, лявэ лё соль э сё лявэ ле манн), нужно говорить делать посуду, но стирают бельё, моют пол и моются руки».
«Merci, - поблагодарил я, - теперь я буду знать, как по-французски мыть посуду, а также руки и пол».
Надин подала мне полотенце, большое махровое, себе взяла поменьше, и мы насухо всё протёрли. Затем поставили чистую посуду на место. Больше делать было нечего, но уходить не хотелось, меня задело столь быстрое исчезновение Элен.
«Пусть подождёт, - подумал я, - а я пока поболтаю с Надин на французском. Когда-то ж надо совершенствоваться».
«Je regrette, mais je dois partir (жё рёгрэтт, мэ жё доа партир, к сожалению, я должен идти)», - сказал я и понял, что этой фразой сократил своё дальнейшее пребывание на кухне до минимума. Чтобы восстановить «статус-кво» нужен словарь, а он у меня в сумке, которая в спальне. Там же, надеюсь, сейчас и Элен, для общения с которой, словарь не потребуется.
«Vous allez me manquer (ву залле мё манкеэ, я буду скучать), - Надин пожала мне руку и, мило улыбнувшись, прибавила, - vous parlez francais bien (ву парле франсэ бьен, вы хорошо говорите по-французски)».
«Au revoir (о рэвоар, до свидания)», - сказал я.
«A demain (а дёман, до завтра)», - ответила Надин и поцеловала меня в щёку. А тогда за столом этого не сделала.
«Прогресс», - подумал я и с этой приятной мыслью ушёл. Надин осталась на кухне одна. Выйдя в холл, я увидел, что Сергей всё ещё копается с телескопом. Я окликнул его.
«Поднимайся, - помахал он мне, - поговорим, если есть время».
«Зря я его окликнул», - чертыхнулся я и, нехотя, поднялся по ступенькам.
«В общем, на счёт времени у меня не очень, - начал я невразумительно, - я просто шёл мимо».
«Мимо куда? – спросил Сергей и посмотрел на меня, - спальня в другой стороне, но я понимаю, волнуешься и горишь желанием. Не бойся, Элен никуда от тебя не сбежит, вокруг лес, да и не хочет она этого сама. Ты ей нравишься, если не больше….
Через пару дней, вот подстрою его, - прибавил он задумчиво и постучал костяшкой пальца по металлической трубе, - посидим тогда тут вечерок, посмотрим на южное небо, а может, и ночь проведём. Не надоедают только эти звёзды, - Сергей показал рукой вверх, - а те, - он неопределённо махнул, - вместо них легко зажигаются новые».
Потом поглядел на меня и расплылся в улыбке.
«Ладно, иди, тебя ждут».
Элен ещё не спала, она сидела на стуле и что-то писала карандашом в блокноте. Завидев меня, она прервала занятие и спрятала всё в сумочку. Кровать была перестелена, вчерашние белые простыни уступили место тёмно-синим. На этот раз раздевание было неспешным. Никто не торопился, наоборот, после каждой снятой вещи следовала пауза с разглядыванием друг друга. Не знаю как она, а я был доволен увиденным. Когда мы опять остались без ничего, я инстинктивно втянул живот. Элен тоже.
«Хочет понравиться», - подумал я и снова, не выдержав, первым юркнул под одеяло. Элен спешить не стала, она демонстративно медленно села на кровать, выгнула спину и достала из сумочки зеркальце. Потом расправила плечи и стала производить на лице какие-то манипуляции. Чувствовалась продуманность в каждом её движении. Я сперва подумал, что она стирает макияж, но нет, она там что-то ещё прибавляла.
Мне всегда казалось, что косметические процедуры только ухудшают внешний вид женщины, по крайней мере, до определённого возраста. Чего они хотят добиться этим - скрыть изъяны? Но мы, мужчины, и так их не видим без всякой шпаклёвки. Зато первое, что всегда неприятно бросается в глаза – это крем в полпальца толщиной.
Закончив с лицом, Элен достала расчёску и стала не спеша причёсываться. При этом она повернулась ко мне так, чтобы я видел все её прелести. Особенно грудь – её высоту или величину, не знаю, как правильно выразиться. Этот атрибут женского тела всегда притягателен для нас, и размер, чтобы там ни говорили, имеет значение.
Она сидела спокойная, уверенная, с поднятой грудью и задранным носом, совершенно меня не стесняясь. Стеснялся почему-то я. Я всё время отводил взгляд в сторону, но потом автоматически возвращал его обратно. Элен проводила расчёской по волосам, и от этих движений грудь её чуть-чуть колыхалась, а у меня перехватывало дух. Она видела это боковым зрением и понимала, что я полностью в её власти.