— Обойдусь, — сказала Чубби, — Я примерно представляю о чем там: как надо применять Строгость, чтобы научить любить Бога и Америку, приучить к Порядку, и отучить от Мастурбации и Неправильных Мыслей.
— Ну, по ходу, так, — подтвердил Тино, — И не забывай про Папу-на-Фото в гостиной. Это был священный символ и Большой Брат, перед взыскательным взглядом которого Нэд бывал регулярно порот по розовой заднице. Это был единственный путь сексуальной фрустрации его недотраханной матери, и она отдавала этому всю силу нерастраченного либидо. В неокрепшем детском мозгу при этом зрела мечта: вырасти и стать таким же Фото-Кумиром, так сказать Джаггернаутом, перед которым взбесившиеся истерички будут приносить кровавые жертвы, по кускам сдирая эпидермис с задниц своих детей.
Ясно, что мальчик стал мелким озлобленным говном, потом Образцовая Средняя Школа сделала его средним озлобленным говном, а затем Школа Офицеров Морской Пехоты выковала из него огромное озлобленное говно. Немедленно после выпуска Нэд женился на 19-летней дурочке Глории Торнтон, история которой как две капли воды похожа на историю Мэри. К несчастью для Глории, Нэд оказался более живучим, чем Джейкоб. Я думаю, Глорию с детства приучали к мысли, что жизнь с мужем это не сахар, а сплошная жертва на алтарь Образцовой Семьи, но с Нэдом это, видимо, было что-то особенное.
Энкантадор сделал эффектную паузу, на 5 секунд застыв с воздетой к потолку рукой.
— За всю историю существования морской пехоты, лейтенант Шойо был единственным, от кого там стремились избавиться из-за его «крайней требовательности к подчиненным» и «бескомпромиссной готовности мобилизовать команду на решение поставленных задач». В переводе на обычный язык это значит, что он был безжалостным фанатиком. Некоторое время его стиль терпели, потому что его команда всегда показывала высшие результаты. Но когда один рядовой его взвода покончил с собой выстрелом в подбородок, а товарищи покойного украсили фасад казармы огромной надписью «ШОЙО — ПИДОРАС», с ним все-таки решили расстаться и спихнули в спецназ контртеррористического агентства. Но то, как он издевался над подчиненными, просто разминка по сравнеию с тем, что он делал в семье. Он исполнил свою мечту: при жизни стал Папой-с-Фото, Жена была назначена служительницей его культа, а дочь 9 лет и сын 5 лет, готовились к той же роли.
— Одного не понимаю, — перебила Чубби, — почему эта курица пыталась покончить с собой, а не плясала от радости, когда мы прихватили ее мужа?
— Ой, я тебя умоляю, — Тино рассмеялся, — Какое там покончить с собой? Эта чувиха просто наглоталась снотворного, чтобы показать себя мученицей в глазах окружающих кретинов. Ей ведь совсем не улыбалась перспектива жрать все то говно, которое вывалилось из-под мужниной работы. Псевдосуицид это же классика жанра!
— Так. Это, допустим, ясно. Но как могла эффективно работать команда под руководством такого параноика?
— Э, нет, — возразил Энкантадор, — Он совсем не параноик. В его поведении есть логика. Он и для своей команды стал Папой-с-Фото. Ну, не совсем так, однако близко к тому. Он был безжалостен к себе еще больше, чем к окружающим. Если все тащили по 30 килограммов снаряжения, он тащил 35, если все спали 4 часа в сутки, он спал 3, если все получали по 200 грамм воды в сутки, он брал 150, а если несколько человек были ранены, помощь ему оказывалась в последнюю очередь. Он был долбанным героем, мать его. Подчиненные готовы были прыгать вверх на 2 метра, когда он хлопал в ладоши. Он справлялся с любой задачей, и они гордились, что у них такой отмороженный командир.
— Я бы не гордилась, — заметила Чубби.
— Я бы тоже, — сказал Тино, — поэтому я в другой команде. Терпеть не могу героев. Они все какие-то порченные.
Чубби задумалась и потянула из пачки очередную сигарету.
— Порченные, говоришь? То есть, у него где-то должна быть слабина. Неподвижная точка, как выразился наш Великий и Ужасный Журо. Вопрос только, где.
— А вот это уже не наша проблема, — беспечно ответил Энкантадор, — Кое-кто сделает это за нас. Скажи-ка, ты еще не отправляла это гребаное письмо его жене?
— Нет. Его еще надо пропустить через ломщик шифров.
— А вот я сейчас и поработаю ломщиком шифров, — сказал он, и погладил кончиками пальцев клавиатуру ноутбука, — Сейчас я ему так наломаю…
— Слушай, Тино, это вообще-то неположено…
— Забей, — посоветовал Энкантадор, щелкая клавишами, — Как говорит Ирвин, на то, что положено сто херов наложено. Все толковые вещи делаются в обход правил.
— Ладно, — вздохнула Чубби, — считай, я этого не слышала.
Через 10 минут Тино предъявил ей следующий текст:
«Здравствуй, Аннабел. Слава Богу, ты жива, и это главное. Я знаю, это знак свыше. Ты помнишь, как Господь посылал испытания Иову? Тебе, как и мне, выпали тяжелые испытания. Мне — позор и тюрьма вдали от Родины, от тебя и от детей. Тебе — стыд и унижение за меня. Как и ты, я хотел умереть, и как твою руку удержала Высшая сила, так и мою. Ты помнишь, как мы клялись перед алтарем быть вместе, в горе и радости, пока смерть не разлучит нас? Мы не распоряжаемся своей судьбой, она в руках Всевышнего, но от нас зависит то, как мы выполняем наши обещания. Я уверен, что, пройдя этот путь до конца, через все предначертанные нам страдания и лишения, мы получим ту награду, которая нам предназначена, в земной жизни, или в той, что на небесах. Я хочу, чтобы ты так же искренне верила. Я молюсь за тебя, Аннабел, и за наших детей. Вечно твой Нэд».
— Ты чего сделал? — ошарашено спросила она.
— Ну, так, слегка поспособствовал его паранойе и мании величия. В конце концов, почему такой великий герой должен стесняться того, что является чрезвычайным и полномочным представителем своего бога на этой захолустной планетке?
— Ладно, — вздохнула Чубби, и уверенным нажатием клавиши отправила послание, — а вот тебе, Тино, несколько другой случай. Возьми листок с буквочкой «P». Задача та же.
Это было письмо рядового Ричарда Пауэла.