— А что ты такая не по погоде одетая? Сиськи отморозить не боишься?
Брайан, не говоря ни слова, в одно касание выскочил из кабины, пробежал по крылу, и, совершив длинный прыжок, приземлился в пяти шагах от вездехода.
— Тебе зубы не жмут? — вежливо осведомился он.
— Мальчики, не ссорьтесь! — попросила Джули.
— Мы и не ссоримся, — все так же добродушно ответил рыжебородый, — Садитесь в тачку, ребята, а то, правда, что-нибудь отморозите. Кстати, меня Гернот зовут, я тут вроде мэра.
Внутри прозрачного купола было лето. Не анатарктическое, а настоящее. Двухэтажные жилые корпуса утопали в густой тропической зелени, а под центром свода находилось маленькое озеро. В озере плескалось человек десять, вероятно, из свободной смены. Гернот и прибывшие устроились на берегу, на лужайке, покрытой какой-то густой и довольно жесткой травой, похожей на гибрид хвоща с лишайником.
— Я понимаю, Нолан, что ты, сюда попал не по собственной инициативе, — говорил мэр, читая сопроводительный лист, — Но раз ты здесь, запомни, пожалуйста: 80-я широта это жесткие природные условия. Особенно, зимой, в полярную ночь. Поэтому…
— Знаешь что, — перебил Брайан, — Я на 83-й широте на зимних маневрах «Black snowfall» в десантной группе был. Прыжок с 10 тысяч футов на ледяное поле и марш-бросок 20 миль, ножками, c полной выкладкой. Вопросы ко мне есть?
— Есть. Это где же такое на 83-й широте?
— Форт Алерт, остров Элсмир, Канада, 400 миль от Северного полюса. По сравнению с этим, ваш Хоррор вообще курорт. Так что не пугай меня своей Антарктидой, понял?
Гернот покачал головой.
— Вот ведь упал герой на мою голову. Я все-таки договорю, ОК? …Поэтому, не надо еще добавлять к природным проблемам всякие конфликты. Тут с людьми надо тактично.
— Ты сам первый начал.
— Да я испугался просто. Ты же со стороны не видел, как вы садились.
— Посадка была не зачетная, — признала Гвэн, — но ВПП у вас тут объективное говно.
Она показала руками слегка изогнутый в середине профиль полосы.
— Есть такое, — согласился мэр, — ВПП старая, еще с прошлого века. Будем новую строить. Так вот, Нолан, я понимаю, что ты весь из себя Беовульф, тебе все нипочем, но вокруг-то нормальные люди, и им бывает тяжело, так что…
— Не смей оскорблять Нола! — перебила Джули, — Он не виноват, что был в спецназе! Ты же его совсем не знаешь! А сам еще говорил про тактичность. Тебе не стыдно?
— Я тогда вообще молчать буду, — обиженно сказал Гернот, — а то вы меня точно изобьете. Вот буду так сидеть и молчать. И, кстати, трое на одного это не честно.
— Давай один на один, — спокойно предложил Брайан.
— Нол, прекрати! — крикнула Джули, — Ты что, спятил? Тебе мало было? Скажи, мало?
Брайан опустил голову, и вся его фигура как-то потеряла жесткость.
— Извини, Джу, — тихо сказал он, — дурная привычка. Я буду работать над этим.
— Вот, на фиг, — проворчал мэр, — Ты, Джули, прежде, чем уезжать, объясни мне, как себя вести с этим парнем, ладно?
— А я не собираюсь отсюда уезжать.
— Что, вообще?
— Лет через 10 может быть, уеду, — сообщила она, — А может, через 20.
— И что ты здесь будешь делать? — спросил Гернот.
— А тут что, нечего делать?
— Да есть, конечно, — обрадовался он, — Я просто интересуюсь, кто ты по специальности. В листе про тебя только имя и гражданство.
— Образование: Массачусетский технологический институт. Ядерная физика. Доучилась до бакалавра. Специализация: квантовая хромодинамика. Не очень в тему, да?
Гернот в изумлении подвигал нижнюю челюсть вправо-влево.
— Упс… Квантовая хромодинамика это про что?
— Про кварки, — лаконично ответила она.
— А, знаю, — искренне обрадовался мэр, — это такие маленькие, из которых все состоит. Ну, круто! У нас в городе будет своя настоящая наука. А с обычным ядерным реактором ты умеешь обращаться?
— Научусь. Там ничего сложного. А он уже есть, или это так, на перспективу?
— Есть, конечно! Откуда ты думаешь, здесь электричество, тепло и Лабысло?
— Лабысло? — переспросила Джули.
— Искусственное солнышко, для полярной ночи, — пояснил он, — Оно вон там, в западном секторе висит. На нем смайлик нарисован, для смеха. Сейчас оно выключено, так что не видно. А придумал Лабысло один русский, Макс Фрай. Он еще хокку написал:
«Kulyai na kui Labyislo
Kulyai tudoi i siudoi
K ibutyi mame».
— Как это переводится? — поинтересовалась она.
— На бэзик-инглиш так: Let Labyislo go to priсk, Let it go to and from, To the motherfuck.
Брайан покачал головой и сообщил:
— По-русски правильно будет не «na kui» а «na hui».
— А ты откуда русский знаешь? — удивился Гернот, — ты же, вроде бы, янки.
— Нам при переброске из USMC в азиатский сектор NCTC, дали краткий курс по местным языкам, — пояснил тот, — Китайский, хинди, арабский, русский, фарси, урду, японский, таи, корейский, и бахаса. Туристический минимум, полста самых употребляемых выражений.
— Все равно, знать много языков, это здорово, — сказал мэр, — пусть даже 50 выражений, но уже как-то объясниться можно…
Он повернулся к Гвэн, которая уже улеглась на лужайке, с явным намерением вздремнуть.
— Слушай, а может, и ты останешься? Тут климат здоровее, чем где угодно, и такая красота вокруг, даже иногда не верится. А лет через пять это вообще будет самое крутое место на планете. Здесь урана столько, что на 300 лет хватит, и еще много чего есть.
Сержант Нахара по-свойски похлопала Гернота по спине.
— Нет, amigo. Я северянка, мне надо, чтоб океан и волны до горизонта, солнце в пол-неба и плюс 25 градусов. Так что извини, я высплюсь и обратно.
— Ну, да, — со вздохом, согласился он, — против природы не попрешь. А, с другой стороны, мало ли что. Если передумаешь, то приезжай.
— … И я искренне надеюсь, доктор Хок, что наши личные встречи будут происходить чаще, потому что ничто так не укрепляет дружбу, как хорошо проведенный вечер в спокойном месте, в окружении доброжелательных и достойных людей.
Доктор Лян закончил свою пятиминутную вступительную речь, и отвесил Чубби церемониальный поклон.