Доктора, как взбунтовавшийся рой шершней, зашипел внутри зала совещаний. Его приглушенный, почти постельный свет падал им на лица и движущиеся губы этих худых и высоких мужчин тут же превратились в пластилин. Он смотрел на них и не верил своим глазам. Они будто стали другими, неживыми восковыми фигурами, чьи конечности, мимика лица приводились в действие умелыми командами кукловода, стоявшего где-то неподалеку.
Выдавив последние остатки табачного дыма и проглотив их в себя, Сергей истошно закашлял. Грудь надулась словно воздушный шар и была готова лопнуть, не выдохни он в следующую секунду все содержимое этих уставших кислородных мешков. В глазах потемнело, внутри все сжалось. Он продолжал кашлять, пока из груди не вырвалось нечто страшное, что ярким алым пятном упало ему на ладонь и тут же расплылось по его поверхности.
Он посмотрел на это и быстро поднял взгляд. Доктора не заметили всего этого и Сергей поспешил достать из кармана носовой платок и спешно вытрать им руки.
Гул в помещение нарастал. Поднявшись со своего места, мужчина сделал шаг вперед и попытался протиснуться сквозь сбившихся в единый комок врачей. Расталкивая их, он как ледокол, шел вперед несмотря ни на что, пока у самого входа не был остановлен громким голосом врача приведшего его сюда, и заставившего остановиться в шаге от заветной двери.
- Я... - он тяжело дышал, - хочу вернуться к ней.
Все молчали.
Простояв так еще минуту, Сергей молча направился к выходу. Здесь, в белоснежном коридоре, он мог немного отдышаться. Сердце внутри него бешено колотилось, давление, чьи удары он явственно ощущал у себя на висках, заставляло его остановиться. Все кружилось вокруг него.
"За что мне все это? За что?"
Он повторял эти слова в своем мозгу и прокручивал их словно старую заезженную пластинку. Впервые за долгие годы ему пришлось молиться. Этот ритуал, презираемый всеми, в том числе и им самим, до последнего момента был для него простым набором слов. Каким-то самовнушением, чьей магической силой люди пользовались многие столетия. Но сейчас, когда он чувствовал как в груди его сжимается сердце, бессильное перед страшным недугом, толкающее по изношенным кровеносным сосудам сжиженную кровь, он поверил в чудодейственную силу слов. Точнее того раскаяния, что сейчас, как загнанный в угол кролик, билось о стены в попытке найти выход из сложившейся ситуации. Он молился. Впервые за много лет. Искренне. Раскаиваясь. За все то, что было сделано им и за то, что он на доли секунды планировал сделать в своем мозгу, когда врачи поставили его перед выбором.
Стыдно было признаваться, но именно смерти своих детей, еще не родившихся, он на мгновение желал сидя в том помещении и глотая проклятый синевато-серый дым в свои легкие. Ловил его клубившиеся комки, жевал их, желая ощутить каждый момент этого странного занятия. Но сейчас все словно перевернулось с ног на голову. Он шел вперед, держась за стену всеми руками. Хватал воздух мелкими порциями и пытался держаться на ослабленных ногах. Как набат, звучали удары его сердца, а он продолжал идти. Желая еще раз увидеть свою жену.
Коридор резко свернул в сторону. Яркий белый свет ударил ему в лицо и он тут же закрыл глаза руками. Он был уже рядом. Да-да, точно, все было здесь. В следующей палате. А может в другой? Или в той, что сейчас виднелась в самом конце и откуда только что вышли несколько медсестер? Они прошли так быстро, что не заметили идущего позади них старика. Именно старика. Ведь ему было столько лет! Полтора века бессмысленного накопительства, власти, алчности и безраздельного правления. Он был выше всех, старше всех. Сколько раз, глядя с высоты своего огромного небоскреба, он видел простых людей. Как муравьи, они ползали у него под ногами, а он смотрел на них и смеялся, веря, что он Гулливер и может спокойно раздавить любого, кто посмеет мешать ему.
Цепляясь за стены, он прошел еще несколько метров и коснулся холодной дверной ручки. Дернул ее - но она не поддалась. Прошел еще несколько шагов и повторил свои действия. С каждой новой дверью он продвигался вперед, пока не понял, что оказался у самого выхода. Здесь, почти у дверей, он ощутил холодное дуновение ветра - работали кондиционеры, и тут же отошел назад.
Быть не может, она была где-то здесь!
Он смотрел по сторонам, пытался найти ее, но на глаза попадалось лишь белоснежное, больно режущее, свечение ламп и безымянных дверей, за которыми нельзя было ничего услышать и уже тем более разобрать, что находилось внутри. Он перекинулся на другую сторону и, чуть было не упав, схватился за дверную ручку очередной медицинской палаты. Она подалась вниз - прозвучал скрип, и дверь, будто распахивающиеся врата неведомого портала, открылась внутрь, захватывая мужчину и затягивая в свои объятия.
Несколько секунд он неподвижно пролежал на месте. Потом встал. Стараясь унять нахлынувшую боль в спину и ногах, Сергей продолжился подниматься .цепляясь руками за все, что могло выдержать его вес и не дать вновь рухнуть на пол. В воздухе послышалось легкое "тиканье". Едва поднявшись, он понял, что смотрит на кардиограф, что как самый педантичный специалист фиксировал каждый удар женского сердца.
Это была она. Посреди палаты, прямо под стеной, обвитая десятками прозрачных шлангов и медицинских трубок, лежала его супруга. Выпрямившись, он коснулся ее руки, но никакой реакции не последовало. Ее лицо немного изменилось - похоже она стала стареть. Кожа напоминала смятую бумагу, морщины испещрили всю поверхность ее некогда прекрасного личика, ладони стали дряблыми. Но запах! Она по-прежнему пахла как и в тот первый день, когда он увидел ее в окружении подруг, в ботаническом саду разглядывавших дивные линии цветов, тянувшихся от самого входа и до стены. Да, безусловно. Это была она. И плевать, что теперь ее лицо перестало быть красивым, сейчас он видел в ней ту, что так сильно врезалась ему в память много десятков лет назад.
Сергей прильнул ухом к ее животу. Он медленно поднимался, двигаясь в такт дыханию спящей женщины. Всеми своими силами он пытался услышать биение двух маленьких сердечек, что сейчас росли внутри нее. Обхватив двумя руками округлившийся живот, он мысленно обнял и тех, кто должен был появиться на свет в самое ближайшее время. Они - его дети. Символ стремления природы во что бы то ни стало найти путь к потомству.
"Она так долго хотела детей. Так часто и сильно просила меня о них. А я? Что я? Мне не хотелось их. Я видел мир другим, смотрел на него другими глазами. Глазами человека, поднявшего над собой яркое знамя бессмертия и победы над самой смертью, наплевав на божий дар"
Ноги подкосились, он упал на пол, но не убрал рук. Держался за супругу даже тогда, когда почти полностью сполз на пол. Плакал. Так сильно и искренне, что не мог поверить в этой.
Это я? Неужели это я? Спрашивал сам себя мужчина и еще сильнее сжимал теплое тело своей жены. Вскоре она проснулась. Внезапно. От детского плача исходившего из уст взрослого человека. Проснулась и посмотрела на него На руки, что все еще обнимали ее живот и человека, что сидел у края ее кровати и не подняв головы, продолжал рыдать.
15.
Боль в голове постепенно стала проходить. Странное чувство, растекавшееся по всему телу, колкой волной прошлось от самых ног и до шеи, заставив мужчину открыть глаза и преодолевая усталость, посмотреть вперед.
Он никуда не уходил. Все так же сидел на стуле в комнате старого горняка. Те же стены, тот же огромный развернутый телевизор, вещавший на всю громкость последние новости с поверхности. Смотреть было больно. Видимо, он долго пробыл в таком состоянии, что глаза, открывшиеся всего пару секунд назад, резкой болью реагировали на каждый яркий всплеск экрана. Прошло несколько десятков секунд, пока непривычно яркий свет экрана стал доставлять не так много хлопот, после чего он смог более уверенно посмотреть на его поверхность и тут же отвернуться обратно, среагировав на звук идущих в его сторону шагов.
Это был один человек. Очень старый и явно не спешивший попасть к нему в комнату. По началу он не придал этому большого значения, ведь в тот последний миг, когда перед его лицом расплылся весь мир, а следующий удар заставил разум провалиться в бездну, здесь был только один человек. Его то появления и ожидал Горг, устремив взгляд в слегка открытые двери.