— Это правда. Мало кто мог с тобой потягаться в жажде крови и тяге к убийствам. Удивительно, что ты вообще до сих пор жив.
Он слегка улыбнулся, услышав подобные слова. Для него это звучало своего рода комплиментом.
— А ты я вижу совсем захряк. Скоро пузо вырастет.
— Хватит иронии, Кларк. Я здесь не для этого.
— Что случилось, старик? Ты изменился и чертовски сильно. Я не узнаю тебя. Бросил все, уволился в запас и убрался на край вселенной, что бы сменить винтовку на шахтерское кайло. Видимо в последнем бою тебя здорово контузило.
— Не в этом дело. — резко перебил он его.
— Да ладно. И в чем же?
Громила сложил карты и бросил их на центр игрального стола.
— Брось, Георгий, — голос верзилы стал необычно громким. — Ты до сих пор коришь себя за смерть тех людей, не добежавших до спасательного модуля? Зачем? Шла война, каждый день умирали сотни таких же как они. Чем они были лучше?
— Ты ничего не понимаешь. — отбивался Горг.
— Знаю я эту историю. Столько раз ее слышал. Двадцать спасательных модулей на три с половиной тысячи человек из разбомбленного города. И тебя поставили отбирать тех немногих, кто смог бы улететь и спастись на ближайшую станцию, дрейфовавшую на орбите, а остальных бросить на произвол судьбы прямо в эпицентре боевых действий. Плохой выбор, но ты его сделал. Что толку теперь вспоминать об этом? Нам каждый день приходилось делать подобный выбор и почему то именно в тот раз это стало для тебя настоящим испытанием. Ты застрял в прошлом, Мадимга, пора разорвать эту ненужную связь.
«Мадимга».
Это слово еще раз прозвучало у него в голове. Столько лет он его не слышал и вот сейчас опять смог поймать себя на мысли, что от прошлого он так и не смог убежать. Старое прозвище все еще было с ним. Диалект какого-то древнего племени, жившего на краю вселенной и не ушедшего в своем развитии далеко от каменного века, знакомым тоном всплыл у него в памяти. Несколько обрывочных фраз, выученных им для того, чтобы иметь возможность хоть как-то общаться с представителями племени, до сих пор хранились у него в памяти.
— Я сам разберусь со своим прошлым. Не нужно этих советов.
— Хорошо, — он поднял свои громадные руки вверх и жестом показал, что больше не будет об этом говорить, — Однако малыша Кларка все еще интересует почему ты здесь оказался. Я пролетел немало парсек, чтобы тебя увидеть. И вот теперь мы здесь, как две пули в одной пулеметной ленте, однако я готов поклясться, что ты стал другим. И мне очень интересно почему.
Свет постепенно стал становиться еще тускнее. Старая лампа, выработавшая свой ресурс уже очень давно, начинала давать сбои. Мигая, еще и без того слабое свечение, вдруг стало бледно-желтым, пока через несколько минут не стало совсем невыносимым.
Кларк встал из-за стола, выпрямив свою громадную спину, и со свойственной только ему грубостью, ударил кулаком по защитному плафону. Лампа потухла, затем моргнув резко несколько раз, вдруг вспыхнула небывалым светом, осветив все помещение до самых краев.
— Я слушаю тебя.
С этими словами он вновь опустился на свое место и закурил.
— Мне стало все противно, — начал Горг, не спуская глаз со своего бывшего подчиненного, — Это сложно объяснить но так оно и было. Странно, что тебе никогда не приходилось чувствовать подобное.
— Ты сейчас говоришь про совесть?
В ту же секунду он разразился истошным смехом, который был больше похож на рычание громадного животного. Из его рта и носа клубами выходил сигаретный дым. Он смеялся так сильно и громко, что за закрытыми дверями внезапно пропали чужие голоса и музыка стала играть тише.
— Что здесь смешного? — не скрывая своего недовольства, спрашивал Горг.
— Я оказался прав?
Он продолжал смеяться, не выпуская сигареты изо рта. Его грудная клетка поднималась и опускалась, как кузнечные меха, а руки то и дело с грохотом ударялись о край стола.
— Я же говорил, что ты не поймешь.
Наконец, он замолчал. Все стихло и он снова стал тихим, как будто ничего и не произошло.
— Прости, старик, видимо я действительно долго тебя не видел и не привык слышать подобное от тебя. Продолжай.
Это последнее слово звучало как упрек, мол «давай, кайся мне, весели меня, это ведь так здорово». Но откровений больше не было. Георгий перешел сразу к делу, минуя все вопросы о своей жизни.
— Ты слышал про мессию? Мне сказали, что ты сможешь навести меня на него.