— Конечно. — он одобрительно закивал головой. — Есть одно укромное местечко, куда мало кто может попасть.
— Как ты смог найти его?
— Ну-у, — он нарочито долго тянул этот звук, — Грубая сила всегда была самым простым способом достать информацию. Избил одного, сломал руку другому и все это на глазах у третьего, кто и должен был мне все рассказать. После всего увиденного он недолго хранил молчание. Тебе стоило бы у меня поучиться.
Он сделал последнюю затяжку и потушил сигарету.
— Почему они так оберегают его? — спросил Горг.
— Каждый сходит с ума по-своему, Мадимга. Людям свойственно верить во всякую чепуху, когда они не могут сами управлять своей жизнью. Они думают, что он одним махом решит их проблемы. Дураки.
— Кто этот человек? Как он выглядит?
— Не знаю. Они держат его в специальном закрытом контейнере в доках на краю шестого района. Хорошо охраняют.
— Мне нужно узнать кто этот человек, как он выглядит и чего добивается.
— «Мне»? — он прижмурил глаза. — Вообще-то «нам». Теперь мы с тобой вместе.
— Ты что-то путаешь, Кларк. Ты должен был лишь сообщить мне подробности. Так мне сказали.
— Боюсь, что в твои планы закралась маленькая ошибочка, потому как я тоже уполномочен отыскать этого человека и задержать. С тобой или без тебя.
Он замолчал и потянулся за колодой.
— Вижу твое недовольство, — его толстые пальцы принялись тасовать карты. — Мне всегда нравился этот взгляд, наполненный злостью и желанием все решить одним махом. Давай сыграем. Если выиграю я — мы вместе решим поставленную задачу и поделим гонорар, если же ты — получишь от меня всю необходимую информацию, после чего я уберусь с твоих глаз, и ты меня больше никогда не увидишь.
Он многозначительно замолчал. Его толстые пальцы, несмотря на кажущуюся неуклюжесть, ловко управлялись с тоненькими пластиковыми картами, перебрасывая из одной ладони в другую.
— Молчание — знак согласия.
Кларк в последний раз перетасовал колоду и принялся за дело. Партия началась.
— Как давно это было.
— О чем ты?
— Ты и я снова вместе. Как в старые добрые времена, когда мы ломились на вражеские позиции, под шквальным огнем артиллерии и вместе водружали флаг победы над захваченными землями. Это было прекрасно.
Горг ничего не ответил. Он поднял карты и, сжав их в руке так, чтоб никто кроме него не увидел их, посмотрел на каждую из них. Комбинация оказалась не совсем удачной, но с ней можно было играть и, не раздумывая, мужчина поднял ставку.
— Что же ты расскажешь о себе?
Громила поднял глаза.
— Я делал то, что умею лучше всего. Каждый день моей проклятой жизни, я отправлял на тот свет всяких незадачливых храбрецов. Война кормила меня и я с благодарностью ей отвечал, но… все проходит. Прошло и мое время. Я стал похожим на ржавый танк, огромный и ужасный, но уже никому ненужный и утерявший свой смысл. Теперь войну можно выйграть не выходя из теплого кабинета, не сделав и единого выстрела. Меня отправили в утиль за ненадобностью, поэтому я стал искать тех, кто еще мог дать мне работу и оценить мои навыки по заслугам.
Кларк опустил глаза, внимательно посмотрел на карты и, оценив шансы, подтвердил ставку.
— Хотя нет… поднимаю в два раза — в глазах наемника заиграл огонь. — Что на это ответит командир?
В голосе слышался упрек и провокация. Громила делал это нарочно и был почти уверен в том, что Горг примет его вызов. Так оно и случилось.
«Отступать? В такой момент? Ну уж нет».
Мужчина взял карту и аккуратно прижал ее большим пальцем.
«Совсем недурно. Можно продолжить».
Но что-то все же останавливало его от рискованной ставки. Какой внутренний механизм, «ручник» как в старых автомобилях, все сильнее давил на него, удерживая от необдуманного поступка.
— К черту все, я «пас». Давай, показывай, что там у тебя.
Горг бросил карты на стол и они веером разлетелись по сторонам. Громила ухмыльнулся. Его карты по значимости едва дотягивали до того, что было на руках его оппонента. Увидев это, Георгий с грустью откинулся на спинку кресла и прямо посмотрел на своего бывшего подчиненного. Он смеялся. На лице, испещренном многочисленными шрамами, превратившими кожу в подобие высохшей бумаги, рождалась почти немыслимая для этого человека эмоция. Улыбка была столь не свойственна ему, что все остальное тут же отошло на второй план.
— В этом вся твоя проблема, Мадимга, тебе никогда не хватало храбрости сделать последний шаг. Ты мог бы сорвать куш, но поддался страху. Страх — это самое бесполезное, что создает наш мозг, поэтому его иногда нужно отключать, что бы сделать правильный поступок.