— Поверить в это не могу, — все еще сокрушался над услышанным представитель морских компаний. — Просто ушам своим не верю. Вы сошли с ума, коллеги! Вам пора к врачу.
— Оставьте свою иронию при себе, мистер Вандеркол, — ледяным тоном заговорила женщина. Ее глаза засверкали, а лицо стало каменным. — Мы здесь собрались не для того, что бы поупражняться в искусстве сатиры, а решать возникшую проблему…
— Так давайте этим и заниматься! — сорвался на крик мужчина. — Каждая минута демагогии в этом кабинете — это миллионные убытки моих компаньонов.
— И наших тоже, — басом ответил Виктор, — но спешка в такой ситуации чревата куда большими потерями, чем сейчас. — Он окинул всех взглядом и остановился на Сергее, который все это время молча наблюдал за перепалкой присутствующих. — Считаю правильным, чтобы взяли слово и, наконец, дали четкий ответ как вы видите решение проблемы.
Сергей встал со своего места, вышел из-за стола и направился на то место, где несколькими минутами ранее находился Вандеркол. К этому моменту он уже сидел позади всех и потягивал сигарету прикуренную парой секунд ранее. Люди смотрели на него и ждали слов. Он нервничал и это было заметно, но собравшись и отогнав страхи, принялся говорить.
— Я понимаю и целиком и полностью осознаю волнения инвесторов и тех, чьи интересы вы сегодня представляете. Да, соглашусь, многие мои поступки, совершенные без ведома членов Совета были ошибкой, но я попрошу вас не делать поспешных выводов и хотя бы попытаться понять мои мотивы и то, к чему я все-таки пытался прийти, но, к сожалению, не пришел.
Он глубоко вдохнул и продолжил.
— Ситуация патовая. Все это время, после смерти Оливии я внимательно наблюдаю за реакцией людей в Трущобах, веду мониторинг и мои агенты на месте докладывают, что причин для волнений практически нет, если не считать именно этого пророка. Люди не просто доверяют ему. Они верят в него как в Бога, как в нечто высшее, сошедшее с небес и готовое освободить их от гнета, которому они подвергаются столько лет. Тем не менее, после долгих поисков мы все же вышли на предполагаемое место, где по данным нашей разведки мог находится этот человек. Однако во время операции произошел форс-мажор и люди, нанятые для того, чтобы обнаружить и поймать этого мессию бесследно пропали, а контейнер, в котором он предположительно находился — оказался пуст, что не подтверждает и не опровергает ни одно из предположений. Исходя из всей информации считаю необходимым удостовериться в чем-то одном и только после этого принимать кардинальные меры.
Он закончил и вернулся за свой стол. Присутствующие молчали и робко переглядывались между собой. Все сказанное оказалось не совсем приятным и смутно указывало на выводы, которые им предстояло сделать по завершению переговоров.
— Все это очень интересно, Виктор, но что мы в итоге должны сказать нашим коллегам в Совете, промышленникам, представителям морских торговых компаний и крупным инвесторам? Ммм? — она кивнула в его сторону. — Все очень неопределенно…мягко говоря. Вы берете на себя ответственность за возможные убытки, которые последуют в случае обострения обстановки.
— Да. — он хотел было сказать это как можно убедительней, но предательская дрожь в голосе выдала его истинное состояние. — Я готов пойти на подобный риск.
— Что ж, — госпожа Штефф встала со своего места. — Пусть будет так. Я заверю своих коллег в безопасности будущих инвестиций, — она на секунду замолкла, а потом добавила, — под ваши гарантии.
Она развернулась и направилась к выходу. Вандеркол последовал за ней. Сидеть же остался только Виктор. Он провел взглядом уходящих коллег и только убедившись в том, что они вышли за пределы кабинета, встал на ноги.
— Вы затеяли очень опасную игру. — громко заговорил мужчина.
— Вся жизнь — это риск.
— Говорите как проигравшийся карточный игрок, поставивший на кон все, что у него было и так не дождавшийся нужной карты.
Сергей натянуто улыбнулся. Усталость постепенно овладевала его телом.
— Почему вы не ушли с остальными?
— У меня есть к вам разговор, точнее деловое предложение.
Виктор повернул голову и указал на стоявшего возле бара Габриэля.
— Мы можем поговорить наедине.