Горг, запрыгнувший внутрь машины, прошел в хвостовую часть. Здесь, среди небольших контейнеров, которые видимо не смогли вовремя выгрузить, стоял станковый пулемет, которым иногда вели огонь по наземным силам противника, когда требовалось самостоятельно обеспечить безопасность посадки.
Через бойницу Георгий увидел людей. Когда машина поднялась на приличную высоту, недосягаемую для всех этих колонистов, он опустился в кресло стрелка и уже с безопасного расстояния осмотрел все место целиком.
Трагедия, о которой он думал и впрямь становилась таковой. С высоты птичьего полета, над кратером, внутри которого располагалась база снабжения, все эти люди казались простыми песчинками в огромном океане. Они растекались по многочисленным дорогам и путем, которыми была усеяна база. Искали спасение. Но последние два транспортника уже были в воздухе. Видел он и ту армаду вражеских солдат, что подступали к границе базы и вели огонь по всему, что представляло хотя бы малейшую опасность. Их судьба была незавидна…
Вскоре корабль стал набирать высоту и скорость. Предупредив о возможной встряске, Кларк увеличил мощность двигателей до возможного предела и направил железную птицу прямиком в огромное облако металлических осколков. Несмотря на то, что все они были мельчайшими крупинками, плотность их к этому времени стала таковой, что когда машина вошла в ее слои, удар оказался настолько мощным, что приборы летательного аппарат фиксировали удар совместимый разве что с тараном о другой такой же объект. Обшивка вогнулась. Несколько стекол потрескались до такой степени, что следующий удар они могли просто не выдержать.
В небе появился «Минотавр».
Огромный флагман был символом человеческого величия, которого люди смогли достигнуть на тот момент. Это не был просто боевой механизм, напичканный под завязку оружием и броней, и способный в одиночку справиться даже с превосходящими силами противника. Его мощь была в другом. В его размерах, внушавших страх, стоило ему только показаться на глаза, в репутации, обогнавшей его далеко вперед. В том, что на его борту жило и работало почти двести тысяч человек. Это был мир, где каждый знал свое место и чувствовал причастность к истории, которую без сомнения создавала эта величественная космическая машина.
И вот сейчас, когда очертания огромного монстра показались из-за облаков, а лучи, доживавшего свой век небесного светила, скользнули по его обшивке, небо будто раскололось на части. Свет, настолько яркий, насколько это можно было воспринять обычным человеческим взглядом, вдруг пронзил воздушное пространство и плотным лучом, вырвавшись из «Минотавра», понеслось прямиком к базе снабжения.
Взрыв. Оглушительный. Ни на что не похожий воцарился на этой части планеты.
Вся сила и мощь орудий флагмана пришлась по куполу и ударной энергетической волной, как нервный импульс, распространилась по мельчайшим частицам, формировавших экранированный свод. Многочисленные вспышки начали появляться по всей его поверхности. То там, то здесь, загоравшись и опадая, как пожелтевшие листья весной, огромное сооружение начало рассыпаться прямо на глазах. Миллиарды металлических частиц не смогли выдержать такой силы и через считанные секунды, черным обгоревшим занавесом упали прямо на территорию базу.
«Минотавр» выполнил свое обещание… но слишком поздно. К тому моменту, когда воздух был очищен и вокруг больше не носились вражеские истребители, база была практически уничтожена. Пехота противника вошла туда почти сразу после отлета и начала делать то, что умела лучше всего. Сколько их погибло тогда никто не знал. Да и не считал вовсе. Это было дурным тоном, ведь задача, которую преследовало командование, была выполнена, несмотря на явное поражение. Солдаты вернулись на свои места, стратегические пункты остались под контролем, а общие потери не составляли и одного процента.
«А гражданские?» — спросил кто-то в небольшом кабаке, чье помещение размещалось на нижних ярусах флагмана.
«…это называется „неизбежные потери“ и ни мне, ни вам, ни тем, кто будет после нас не стоит корить себя за то, что кому-то повезло меньше, чем кому-либо. История, как известно, не знает сослагательного наклонения. Мы планировали операцию и потери тоже. И в следующий раз, когда кто-то задаст вам подобный вопрос, просто вспомните о моих словах».