Из-за спин стоявших докторов появились несколько голосов.
— Мы пока точно не знаем что этому поспособствовало. Есть лишь первоначальные результаты, но и они не дают точного ответа.
— Слушаю. — немного успокоившись, продолжил Сергей.
— Насколько я знаю, ваша жена, Екатерина, больше не хотела проходить процедуру по продлению жизни. И в ближайшее время намеревалась запустить обратный процесс.
— И что? Какое отношение это имеет к беременности? Человек, единожды прошедший через это уже не может иметь детей.
— Это правда, — голос продолжал доносится до него. — Но в этом-то и есть основная проблема. Ни вы, ни она не могли не знать этого, а существующих методов репродукции, способных обойти негативный эффект процедуры бессмертия, на сегодняшний день просто не существует. Это значит либо, что ваша жена исключение из правил, либо она знает нечто, что не знаем мы с вами.
Сергей сел на кресло и потянулся во внутренний карман за портсигаром.
— Эти дети нечто большее, чем желание природы идти своим ходом.
— Дети? — переспросил он.
— Да. У вас будут двойняшки.
Его руки задрожали. Сигарета никак не хотела держаться в пальцах и каждый раз, когда он пытался поднести небольшой белый скруток ко рту, он как назло вырывался и падал обратно на ноги.
— Она…она хорошо себя чувствует?
«Я сказал это?» — подумалось ему.
— Она в полном порядке. Правда стоит оговориться. — голос стал громче. — Ваша жена уже не молода. Далеко не молода. И пусть ее внешний вид прекрасен, внутри она уже не двадцатилетняя девушка. Мы держим ситуацию под контролем, но велик шанс определенных рисков при родах.
— То есть?
Он наконец смог поджечь сигарету и глубоко затянуться.
— Для нее даже один ребенок это непосильная ноша, а уж двойня так и вовсе смертельный приговор.
— К чему вы клоните?
По залу прошлась волна шепота. Доктора слабо, но начали переговариваться между собой. Возникла дискуссия и с каждой секундой она становилась все более открытой.
— Послушайте! — кто-то из докторов громко крикнул.
Сергей повернулся в кресле и увидел того самого высокого врача, что привел его в это помещение. Он вышел из-за него и направился в центр стоявшей толпы, затем, расстегнув белый халат, бросил его на стул.
— Ситуация сложная, — говорил он не глядя на Сергея. — Беременность вашей жены — это не только великое событие в области медицины и репродукции, которое может перевернуть все представление о бессмертии человека и о том, что людям не придется больше делать такого страшного выбора между собственной жизнью и жизнью своих будущих детей; это еще и угроза жизни вашей супруги.
— Но вы же сказали, что она в полном порядке.
— Пока — да. Но в будущем, когда срок станет больше и дети начнут проявлять настоящую активность внутри нее, организм вашей жены вряд ли выдержит такой нагрузки. Сейчас мы еще можем при помощи техники и медикаментов сдерживать рост плода без вреда для здоровья матери и ее детей, но бесконечно так продолжаться не может и нужно будет сделать выбор в пользу одного из них. Либо рождаются дети, а ваша жена умирает, либо Екатерина остается жить, а дети…
Доктор немного осекся, но не решил заканчивать фразу.
Сергей сжал тоненький фильтр сигареты и буквально вытянул всю содержимое из нее, заставив бумагу сморщиться в его губах.
— Я… я не могу сейчас дать вам ответ. Мне нужно время.
— Оно у вас есть. Пока что все не так уж и плохо, но это только пока. Поэтому мы и собрались здесь все вместе, что бы попытаться найти рациональный ответ тому, что же все таки произошло с вашей женой и как нам избежать губительных последствий в связи с этим.
Доктора, как взбунтовавшийся рой шершней, зашипел внутри зала совещаний. Его приглушенный, почти постельный свет падал им на лица и движущиеся губы этих худых и высоких мужчин тут же превратились в пластилин. Он смотрел на них и не верил своим глазам. Они будто стали другими, неживыми восковыми фигурами, чьи конечности, мимика лица приводились в действие умелыми командами кукловода, стоявшего где-то неподалеку.
Выдавив последние остатки табачного дыма и проглотив их в себя, Сергей истошно закашлял. Грудь надулась словно воздушный шар и была готова лопнуть, не выдохни он в следующую секунду все содержимое этих уставших кислородных мешков. В глазах потемнело, внутри все сжалось. Он продолжал кашлять, пока из груди не вырвалось нечто страшное, что ярким алым пятном упало ему на ладонь и тут же расплылось по его поверхности.